Сестра Солнца - Юдит Готье Страница 83

— Разве так ужасно жить в одном, а не в другом дворце? – спросил принц. – С Фаткурой будут обращаться как с государыней. Клянусь тебе, я бы хотел, чтобы ее заточение было слаще свободы для другой. Расскажи мне о том, что она любит.

— Разве она не сказала тебе, что у нее нет больше ни к чему охоты? Раньше она любила украшения, празднества, музыку; больше же всего она любила слушать шаги своего жениха по наружной галерее.

— Значит, она очень любит этого Нагато?

— Так он заслуживает быть любимым. Это самый совершенный принц, какой только может существовать.

— Есть такие, которые вполне стоят его, – сказал Тоза.

— Ты думаешь?! – вскричала Тика с недоверчивым видом. – Я никогда не слышала этого.

— Он безумно любит ее, не правда ли?

— Как же можно не любить!

— Правда, она красавица, – сказал принц, бросая взгляд на Фаткуру.

— Ты находишь ее красивою теперь, когда глаза ее заплаканы, когда она пренебрегает румянами и украшениями! Если б ты ее видел, когда она была счастлива!

— Я употреблю все свои силы, чтобы снова вызвать улыбку на ее губах, – сказал Тоза.

— Для этого есть только одно средство.

— Какое? Укажи мне его.

— Это возвратить ее к супругу.

— Ты смеешься надо мной! – вскричал принц, хмуря брови.

— Я, господин? – сказала Тика, сложив руки. – Или ты думаешь, что я тебя обманываю и что это не было бы лучшим средством снова сделать мою госпожу счастливой? Я хорошо знаю, что ты не прибегнешь к нему, и потому ты никогда не увидишь ее улыбки.

— Ну так пусть она будет печальной, – сказал Тоза. – Она останется у меня.

— Увы! – вздохнула Тика.

— Замолчи! – воскликнул Тоза, топнув ногой. – К чему ты говоришь «увы»? Не все ли тебе равно – служить здесь или там? Разве ты не видишь, что она очаровала меня, что я несчастен?

Сказав эти слова, принц удалился, тогда как Тика притворилась глубоко пораженной.

— Я не думала, что ты так скоро станешь откровенничать, – бормотала она, когда он был далеко. – Впрочем, я тебя хорошо разгадала, но ты-то не подозреваешь, что я хочу покровительствовать твоей любви.

Тика вернулась к ногам своей госпожи.

— Ты оставляешь меня одну, чтобы разговаривать с нашим тюремщиком, – сказала ей Фаткура.

— Это он подошел ко мне, госпожа, – отвечала Тика, – и в несколько минут он сообщил мне очень странные вещи.

— Что он тебе сказал?

— Должна ли я говорить тебе? Ты не рассердишься?

— Не знаю; говори же.

— Ну так это ты – тюремщик, а он – пленник.

— Что ты имеешь в виду?

— То, что принц Тоза любит Фаткуру, и если она захочет, то может сделать из него все, что угодно.

— Не все ли равно для моего презрения – любит он меня или ненавидит? – сказала Фаткура, отворачиваясь.

— Он не так презренен, – сказала Тика. – Это очень знатный и могущественный принц.

— Ты говоришь так о нашем смертельном враге, Тика, – сказала Фаткура, строго глядя на нее.

— Не брани меня, – сказала Тика ласковым голосом. – Я не могу так сильно ненавидеть его с тех пор, как знаю, что твоя красота покорила его, и что за несколько часов ты овладела его сердцем.

— Да, ты думаешь, что другой, наоборот, отворачивает от меня свои взоры, и ты благодарна ему за то, что он вознаграждает меня за нанесенное мне оскорбление, – сказала Фаткура, закрывая лицо руками.

Так как море было прекрасно и путешествие было легкое, то, вместо того чтобы ехать сухопутно, продолжали плыть вдоль берегов острова Сикоку, обогнули мыс Тоза и через несколько часов плавания к северу по Тихому океану джонки вошли в порт Котси. Весь город трепетал, убранный флагами, фонарями; улицы были усыпаны цветущими ветками. Властелин, во главе своих победоносных войск, совершал торжественный выезд.