Я больше не ваш тыл, генерал - Виолетта Весна Страница 84

— Сокольскую найти аккуратно. Без общего запроса. Через фонд и Полину.

— Через меня, — сразу сказала Полина.

— Через вас, — подтвердил Арсен.

Назаров ушел.

Осталась папка «Аудио».

Я не хотела ее открывать.

Никто не сказал этого вслух, но все поняли.

Сомов посмотрел на Арсена.

— Там три файла. Названия: «звонок_Д», «склад_фрагмент», «голос».

— Открывайте копию, — сказала Полина.

Первый файл оказался почти нечитаемым. Шум дороги. Тяжелое дыхание. Мужской голос — возможно, Даниил.

«…если не выйду… Тая, слушай… не трогай общий… Льва в комнату…»

Потом помехи.

Потом короткий другой голос на фоне, далеко, будто через открытое окно или громкую связь.

Слова не разобрать.

Таисия когда-то слушала это в реальности.

С сыном рядом.

Я сжала руки под столом.

Второй файл: склад.

Шаги. Металлический стук. Даниил, кажется, шепотом называл номера ящиков. Потом чужой голос:

«Ты сюда по какой заявке?»

Даниил отвечал что-то неразборчиво.

Файл обрывался.

Третий.

«голос».

Сомов включил.

Сначала тишина.

Потом шум, похожий на движение машины. Дождь. Сигнал телефона. Даниил дышит часто.

— Я сказал, отчет уйдет не вам, — произнес он. Голос сорванный, но упрямый.

Пауза.

И другой голос.

Искаженный. Низкий, будто записанный через ткань или плохую связь.

— Технические ошибки надо списывать вовремя, Даниил Сергеевич.

В комнате никто не двигался.

Запись шла дальше.

Даниил сказал:

— Я сделал копии.

— Значит, вместе с ошибками придется списывать тех, кто их нашел.

Файл оборвался.

Не было имени.

Не было лица.

Только голос.

И фраза.

Та самая.

Я посмотрела на Арсена.

На этот раз его лицо изменилось мгновенно.

Не сильно. Для чужого почти незаметно.

Но я знала его.

Седая тень у виска, сжатые губы, взгляд, который вдруг стал не холодным, а опасно пустым.

Он узнал.

— Это Радан, — сказала я.

Арсен не ответил сразу.

— Арсен.

Он медленно вдохнул.

— Манера.

— Что?

— Он так строит фразу, когда хочет, чтобы угроза звучала как замечание. Пауза перед именем. Ударение на отчестве. Но запись искажена.

— То есть вы узнаете его.

— Я узнаю манеру.

— Это не одно и то же?

— Для меня — почти. Для дела — нет.

Полина откинулась на спинку стула.

— Вот за что я ненавижу право. Все всё понимают, но бумага требует, чтобы зло расписалось синей ручкой.

— Нам нужен оригинал, — сказал Сомов. — Или экспертиза голоса в связке с другими записями. Но он будет оспаривать. Скажет, монтаж, имитация, нейросеть, все что угодно.

— Лев узнал, — сказала я.

— Ребенка разорвут на допросе, если мы допустим это слишком рано, — ответила Полина. — Поэтому не допустим.

Арсен посмотрел на нее.

— Я не позволю давить на Льва.

— Хорошо. Тогда нам нужны взрослые доказательства. Документы, допуски, деньги, подрядчики, доступы. И Сокольская.

Я слушала их и смотрела на экран, где файл «голос» уже закончился, но мне казалось, что фраза все еще звучит в комнате.

«Вместе с ошибками придется списывать тех, кто их нашел».

Даниил нашел.

Теперь нашли мы.

Значит, очередь уже пришла к нам?

— Варвара, — сказал Арсен.

Я подняла глаза.

— Что?

— Ты бледная.

— Не начинайте с врачей.

— Я хотел спросить, нужна ли пауза.

Сомов вдруг уставился в клавиатуру. Полина, кажется, едва удержалась от комментария.

А я почувствовала странное.

Не благодарность. Не нежность. Что-то тише.