Под знаком белой луны - Ольга Скоробогатова Страница 85

— Нет, мамочка! Мой не такой! Он любит меня.

— Так почему он не с тобой? — удивилась мать.

— Он женат. Но это очень грустная история…

— Они всегда рассказывают печальные истории, эти женатые!

И жены-то у них кривые, страшные и злобные, и что женили их, бедняжек, насильно, и много еще всяких ужасов.

— Мама, ты так говоришь, будто мой настоящий папаша тоже был женат. Он тебе врал?

— Нет. Это мне рассказывали мои пациентки, — улыбнулась мама.

— Но Глеб действительно несчастлив в браке. Мне это его друг говорил. И жена у него не подарок… Но красивая и здоровая. Она тоже ждет ребенка. Поэтому он и не может уйти от нее.

— Значит, его зовут Глеб. И он оставил тебя ради жены. Мне жаль, дочь! Но он просто развлекся с тобой.

— Нет, мама, это не так! — стараясь убедить мать в порядочности любимого, воскликнула Лина. — Он приходил ко мне, просил, умолял не выгонять его. Но я не захотела быть второй женой. Не захотела быть любовницей, — Лина заплакала, глаза покраснели еще больше, нос совсем перестал дышать, ей стало еще хуже, чем было, она всхлипывала и вздыхала, вытирала слезы платком и сморкалась.

— Перестань! — обняв дочь, проговорила мама. — Не плачь. Все забудется. Даже если он больше никогда не появится в твоей жизни! У тебя будет ребенок, и ты станешь думать только о нем. Это трудно! Но ты не будешь так страдать. Все вытеснят заботы о малыше. Уж поверь мне, милая моя дочурка.

— Значит, ты все-таки меня любишь? — всхлипнув, спросила Лина.

— Конечно, люблю? Ты ведь у меня единственная! Роднее, чем ты, у меня никого нет!

— А твой муж? Его ты любишь? — с некоторой ревностью задала вопрос Лина.

— Эвелина! Ты взрослая девушка, уже женщина, ты должна понимать, что это совсем другая любовь! — засмеялась мама.

— Марина Константиновна! — улыбнувшись, сказала Лина. — Вы тоже взрослая женщина, неужели в таком возрасте можно любить мужчину?

— Глупышка! Конечно! А потом мне еще нет сорока пяти! Ты считаешь меня старухой?

— Я просто никогда не думала об этом. Прости меня, мама!

— Так. Мы с тобой слишком разговорились, а тебе надо поспать. Спи, дорогая, я дождусь твоих друзей, а потом уеду домой. Чтобы ты не оставалась одна!

— Ты пробудешь со мной целый день? — обрадовалась Лина.

— Да! — потом мама посмотрела на Лину и еще раз спросила: — Так ты точно решила оставить ребенка? Или мне договориться…

— Точно.

— Значит, будем рожать! — она поцеловала дочь в лоб и, укутав ее одеялом, ушла в другую комнату. Ей надо было подумать, свыкнуться с мыслью, что ее дочь скоро станет матерью, а она сама бабушкой…

— Мама! — уже почти засыпая, крикнула Лина.

— Что, дорогая?

— Давай не будем говорить тете Кате, что я ей вовсе не племянница.

— Давай. Она тебя очень любит. Ты для нее свет в окне!

— Я думаю, она очень расстроится! — прошептала Лина и зевнула.

— Спи, дорогая, мы сохраним нашу тайну!

— Я люблю тебя, мамочка! — прошептала Лина.

Она закрыла глаза и подумала: как же хорошо, что приехала мама! Теперь она точно знала, что мама всегда ее любила, только не показывала ей своих чувств. А может, просто Лина сама не хотела замечать ее любви и заботы? Девушка счастливо улыбнулась, зевнула и, повернувшись на бок, заснула. Ведь сон — это лучшее лекарство…

Глава 30 Зима

Наступила зима, улицы города занесло снегом. Москва жила в ожидании Нового года, кругом царила предпраздничная суматоха, а возле украшенных разноцветными фонариками елочных базаров суетились люди, выбирая себе елки попушистей. В торговых центрах возле отделов с елочными украшениями было не протолкнуться. Продовольственные и промтоварные магазины ломились от наплыва покупателей. Москвичи и гости столицы в ажиотаже сметали с прилавков все, что попадалось им на глаза, что нужно и не нужно, все подряд… пытаясь отодвинуть в сторону, чтобы пролезть поближе к прилавку и получше рассмотреть товар. В конце концов, Глебу надоела эта духота и сутолока, он купил тестю очередную электрическую бритву, потом, с трудом пробравшись к прилавку с парфюмерией, купил Ирине флакон «Мисс Диор» и, с облегчением вздохнув, стал протискиваться к выходу.