Жена, которой не было в документах - Виолетта Весна Страница 85

Савелий задумался.

— Тогда пусть молчат?

Таисия посмотрела на конверт.

— Иногда молчать тоже опасно.

Дети ушли в школу с водителем: у Таисии была встреча с Нориным, и она не хотела брать их с собой в день, когда новый документ нужно было разобрать до костей.

Но сначала в кабинет вошел Гордей.

Он появился в столовой через десять минут после отъезда детей. В темной рубашке, без пиджака, с чашкой кофе в руке.

На лице — контролируемая усталость.

— Ты прочитала? — спросил он.

Таисия сидела за столом, новый вариант соглашения лежал перед ней раскрытый.

— Да.

— И?

— Ты убрал пункт, где я должна была подписать, что меня не было.

Он сел напротив.

— Да.

— Почему?

— Потому что ты была права.

Он был лишним.

Таисия усмехнулась.

— Лишним.

— Хорошо. Несправедливым.

Она посмотрела на него внимательнее.

Признание далось ему с трудом.

Но он произнес.

— Несправедливым, — повторила она.

— Это уже лучше.

— Я пересмотрел условия.

— Вижу.

— Квартира сразу в собственность. Содержание на три года. Машина твоя.

По детям график шире, чем в первом варианте.

— Ты торгуешься.

— Я предлагаю решение.

— Ты предлагаешь цену.

Гордей сделал глоток кофе.

— Любое соглашение — это цена.

— Нет. Не любое.

Но твое — да.

Он положил чашку на стол.

— Что именно тебя не устраивает?

Таисия почти рассмеялась.

Не весело.

Устало.

— Гордей, меня не устраивает, что ты до сих пор спрашиваешь «что именно», будто мы обсуждаем отделку ванной.

— Я пытаюсь говорить конкретно.

— Хорошо. Конкретно. Пункт о тишине.

Он не отвел взгляд.

Значит, ждал.

— Он защищает всех, — сказал Гордей.

— Нет.

Он защищает тебя.

— Он защищает детей от публичной грязи.

— Не прикрывайся ими.

— Я не прикрываюсь.

— Тогда почему в этом пункте спрятаны «обстоятельства участия членов семьи в ранних проектах»?

Он молчал.

Она постучала пальцем по листу.

— Это не про детей. Это про мастерскую, письмо бабушки, расписку, синюю папку и все, что ты не хочешь видеть на свету.

— Я не хочу, чтобы это вышло в прессу.

— Я тоже.

— Тогда в чем проблема?

— В том, что ты хочешь запретить мне говорить даже там, где я имею право защищаться.

— Там есть исключения для суда и адвокатов.

— Формальные. Узкие. С удобной возможностью потом сказать, что я нарушила соглашение и причинила репутационный вред.

Гордей смотрел на нее уже не как муж.

Как человек, который понял: она действительно читает.

Не пробегает глазами.

Не ищет сумму.

Читает смысл.

— Норин объяснил? — спросил он.

— Часть. Остальное я умею сама.

— Раньше ты не была такой подозрительной.

— Раньше я подписывала, потому что верила.

Он вздрогнул почти незаметно.

— Ты будешь теперь повторять это постоянно?

— Пока не перестанет быть правдой.

Он встал и прошел к окну.

За стеклом сад блестел после дождя.

Молодые гортензии у террасы стояли тяжелые, мокрые, терпеливые.

— Я не хочу суда, — сказал Гордей.

— Я тоже не мечтала о нем с детства.

— Тогда зачем ты делаешь все, чтобы мы туда пришли?

Таисия подняла глаза.

— Я?

Он повернулся.

— Да. Ты. Я убрал оскорбительные формулировки. Улучшил условия. Расширил график детей. Готов признать твой вклад в первый проект в частном порядке.

— В частном порядке?

— Да.

— То есть ты мне на кухне скажешь: «Тая, ты была молодец», а в документах я подпишу молчание?

— Не утрируй.