Развод с генералом. Больше не подчиняюсь - Виолетта Весна Страница 85

— Кто еще имел доступ?

— Никто. Я никому не давала. Демьян Владимирович знал, что телефон существует, но не видел его. Я боялась отдавать.

Мира записала.

— Почему решили передать сейчас?

Кира посмотрела на меня.

— Потому что оригинал договора исчез. Если они смогли оформить выдачу на Есению Павловну, значит, будут искать все, что осталось. Телефон Павла у меня — это уже не защита, а риск.

Она положила аппарат в прозрачный пакет, который Мира раскрыла на столе.

В этот момент у меня завибрировал телефон.

Демьян.

Не звонок. Сообщение.

«Веденин знает, что вы у Киры. Рогожин подтвердил безопасность места. Я не приеду без просьбы».

Я показала экран Мире. Она кивнула.

Кира заметила.

— Он не приедет?

— Нет, — сказала я. — Если мы не попросим.

Она какое-то время смотрела на меня, словно проверяла, насколько это правда.

— Он меняется рядом с вами.

— Он пытается, — ответила я. — Это не одно и то же.

— Но важно?

Я посмотрела на телефон в пакете, на ее пальцы, на лицо женщины, у которой попытка чужого мужчины «защитить» уже однажды забрала право знать.

— Да. Важно. Но недостаточно, чтобы перестать проверять.

Мира коротко подняла глаза.

— Хорошая формулировка. Запишите себе на внутреннюю стену бракоразводного процесса.

— Мира.

— Молчу. Работаю.

Она закончила описание телефона, сделала фотографии, после чего Рогожин привел Артура — того самого техника из офиса Миры. Он вошел с ноутбуком, набором проводов и выражением лица человека, которому лучше доверить телефон, чем собственную тайну в мессенджере.

— Сразу предупреждаю, — сказал он, садясь у края стола. — Я не читаю личное, если оно не относится к делу. Делаю образ данных, фиксирую список файлов, отдельно выгружаю аудио, фото, заметки. Все под запись. Если где-то личные переписки, отмечаем и не вскрываем без согласия Киры Витальевны.

Кира кивнула.

— Там есть личное. Но уже почти не страшно.

Фраза была тихой. И страшной именно своей простотой.

Телефон включился не сразу. Экран мигнул, погас, потом показал запрос пароля. Кира ввела код сама. На заставке появилась фотография: Павел Лавров с Кирой на фоне моря. Обычное летнее фото. Он смеялся, она щурилась от солнца, ветер поднимал ей волосы. Никаких схем, угроз, смертей, фондов. Просто двое людей, у которых когда-то было лето.

Я отвела взгляд.

Иногда чужое счастье больнее чужой беды, потому что в нем видишь не только потерю, но и то, что потеряли.

Артур работал почти час. Мы сидели в переговорной, пили остывший чай и говорили мало. Дарья рассказала, что утром ей прислали приказ явиться в фонд для объяснений, но Мира уже подготовила ответ: до обеспечения правовой помощи и гарантий безопасности она не обязана приходить на беседу с людьми, которых сама указала в объяснении.

— Они скажут, что я украла документы, — сказала Дарья.

— Скажут, — ответила Мира. — А мы скажем, что вы предотвратили уничтожение доказательств и передали копии адвокату с фиксацией. Их слово против вашего нам не нужно. Нам нужны записи, реестры и цепочка событий.

— Вы так спокойно говорите.

— Я не спокойна. Я структурирована. Это разные вещи.

Дарья впервые улыбнулась.

Кира почти не улыбалась. Она смотрела на телефон, подключенный к ноутбуку, и время от времени касалась пустого места на пальце, где раньше было кольцо. Я заметила это, потому что сама теперь часто делала так же.