Огненные сердца. Все, что осталось от нас - Кира Сорока Страница 86

— Проблем нет, – отвечает Халидов другу. – Идем на следующий урок. – Вновь посмотрев на меня, он небрежно роняет: – Я тебя услышал.

Я киваю. Хорошо, если так.

Алина заканчивает разговаривать с Таней, и я, перехватив свою мышку, беру ее за руку и вывожу из класса. Сейчас у нас вроде география, но я веду ее в левое крыло, где народу поменьше. Сажаю на подоконник, встаю между стройных ножек и, обняв за талию, впечатываюсь в губы. Рюкзаки жутко мешают, поэтому летят на пол.

— Егор… – смущенно шепчет Алина, пытаясь меня оттолкнуть. Но она даже ноги вместе свести не может. И сдвинуть меня тоже невозможно. – Нас же кто-нибудь увидит!

— Кто?

— Учителя, директор.

— Учителя здесь редко ходят. Кабинеты на ремонте. А директор у нас алкаш со стажем. Его утро начинается с бутылки, ему вообще по фигу на все.

— Серьезно? – хмурится Алина. – А почему он тогда занимает эту должность?

— Связи у него есть, вот и сидит на пригретом месте… Давай не об этом, а? Просто помолчи! – строго рычу на нее и затыкаю рот поцелуем.

Я так каждую перемену намерен делать – зажимать по углам свою девушку и упиваться близостью с ней. Словно меня не кормили сладким долгие годы, а теперь желанное лакомство перед самым носом. Достаточно лишь руку протянуть.

Алина в очередной раз уворачивается и строго смотрит на меня.

— Разве ты не хочешь узнать, о чем мы говорили с Таней?

Я вздыхаю.

— Хорошо. О чем?

— Я не сказала ей, что знаю про случай в Англии. Не смогла. Просто сообщила, что мы с тобой встречаемся, и заранее извинилась, что не смогу уделять внимание нашей дружбе.

— Понятно. Моя мышка – миротворец. Ну пусть будет так.

И мы целуемся снова. До самого звонка. А на географии под монотонный монолог училки я бесцеремонно лапаю Алину под партой. Одергивать меня бесполезно, и моя мышка просто смиряется с моей нетерпеливостью.

Мы друг друга любим, да. И тянемся друг к другу, словно два магнита.

Никогда и ни от кого меня так не накрывало.

— Ты ведь можешь сегодня после уроков ненадолго ко мне заглянуть? – спрашиваю я на очередной перемене, когда градус между нами поднимается до предела.

Мои руки на ее бедрах. Большие пальцы вырисовывают хаотичные линии, ныряя под юбку.

— Вместе сделаем уроки. Закажем что-нибудь поесть, – уговариваю я, покрывая торопливыми поцелуями ее скулы.

— Не могу, – качает головой Алина. – У меня сегодня фотосессия.

Мой голос непроизвольно просаживается, а сердце пропускает удар.

— Какая?

— Не в купальнике, слава богу!.. – смеется Алина.

Но я уверен, что она уловила волну моего напряжения. Все эти съемки – самая больная для меня тема. Хочется сказать Алине прямо и жестко: завязывай с этим. Но тогда мы вновь можем разругаться. А я наконец-то начал соображать, что не все нужно говорить в лоб и не всегда нужно только требовать.

— Во сколько?

— Да сразу после уроков.

— Я тебя отвезу и дождусь. – Я чмокаю ее в кончик носа.

А заодно и процесс проконтролирую, черт возьми.

30

Алина

— Тебе нравится работа модели?

Егор говорит как-то осторожно, даже неуверенно, что совсем на него не похоже.

— Я пока не поняла. Мой агент Роберт сказал, что мной заинтересовалась какая-то французская косметическая фирма. Моим лицом заинтересовалась, – усмехаюсь я. – Представляешь?

Егор отрывается от дороги и переводит взгляд на меня. Он ничего не говорит, но я читаю в его глазах, что он не находит в этом ничего удивительного. Гроз смотрит на меня так, словно ничего красивее в жизни не видел. Я даже козырек опускаю и открываю зеркало, чтобы посмотреть на себя.