Молчание вдвоем - Вера Колочкова Страница 86

— Хм… Удобнее… Как у тебя все просто, прямо заслушаться можно! Постановила, определила… Будто бумагу официальную сочиняешь! Кого ты сейчас хочешь обмануть, Дина? Себя? Меня? Ведь вы с Женей знали, что Тася его дочь! И молчали! Почему вы молчали, объясни? Ведь это нечестно по отношению ко мне, разве не так? Да я… Я же молилась на тебя, Дина! Ты мне казалась такой умной, такой искренней, такой открытой! Я тебе так верила! Так любила! Я всем сердцем к тебе потянулась! А ты… Ты просто смеялась надо мной. Вместе с Женей смеялась. Вы предали меня оба.

— Не надо придумывать того, чего нет, Сашенька. Ты же сама прекрасно понимаешь, что все себе придумываешь. Зачем себя так накручивать?

— Это я накручиваю? Я? – резко развернулась она к Дине, сложив на груди руки. – Это я все придумала? Ничего себе… Какой поворот… Или ты это тоже сама для себя так определила? Чтобы легче было? Удобнее?

— Прости меня, Саша. Да, я ничего не сказала тебе. И Женя ничего не сказал. Так получилось, да. Женя просто сдержал свое слово – он ведь мне обещал, что не станет претендовать на отцовство.

— А почему тебе это надо было, кстати? Почему ты взяла с него это слово?

— Но я ж тебе объясняю: я хотела, чтобы Тася считала отцом Марка. Я хотела, чтобы он остался в ее памяти отцом. Хоть она никогда его и не видела.

— Бедная, бедная Тася… Вы ведь с Женей и ее тоже обманули, получается! Ты никогда разве об этом не задумывалась?

— Отчего же, задумывалась. Но что я могла изменить? Все как-то вошло в свое русло.

— Ну да, ну да. Так бы и дальше шло. Пока моя простодушно-прямолинейная мачеха пальцем на вас не показала. Как в той сказке – смотрите, мол, а король-то голый! Сильно вы с Женей испугались, да?

— Нет. Мы не испугались. Не в этом дело.

— Ну да, чего вам бояться-то? Подумаешь, обидели меня. Да кто я такая вообще? Вы ж за дурочку меня держали, правда? Зачем дурочке знать, кто кому кем приходится? Что у дурочки двое детей, а ниже этажом у этих детей сестренка живет. Зачем им об этом знать вообще? Женя все знает, и хватит!

— Саша, Сашенька… Ну прости ты меня, пожалуйста! Это я одна виновата, Женя не виноват! Я ж тебе объясняю: он просто слово свое держал. Дурацкое слово, признаю, каюсь! Прости…

— Нет, Дина. Не могу я простить. Ну не могу, не получается у меня. Как начинаю об этом думать, так умираю просто. Мне очень больно. Нет, нет…

Она замолчала, боясь расплакаться. Не хотелось ей плакать перед Диной. Слезы – это же слабость. А ей нельзя быть сейчас слабой. Пусть Дина не думает…

О чем таком Дина должна «не думать», она не могла себе объяснить. Просто чувствовала, как тяжело шевелится внутри обида, как требует чего-то такого… Может, неправильного, даже глупого, но чтобы как пощечина было! И потому заговорила тихо, презрительно скривив губы:

— Не верю я тебе, Дина, не верю больше! Даже не верю в то, что между тобой и Женей ничего не было! То есть потом не было. Ведь вы за моей спиной встречались, наверное? Интересно, когда же вы все успевали? В гостинице номер снимали, да?

Может, оно и получилось пощечиной, потому что обида притихла, будто выжидала результата. Но надолго ли притихла? Ведь нет…

Она видела, что Дина смотрит на нее с ужасом, широко распахнув глаза. Видела, как она медленно кладет руку на грудь, будто ей плохо. И при этом снова испытала чувство подленького такого удовлетворения – обида того требовала, наверное.