Пепел золотой птицы - Анастасия Логинова Страница 89

Кирилл Андреевич уже до чего только не додумался – когда увидел вдруг закрытый двухместный экипаж, весьма похожий на тот, что описывал отец Михаил… И новенькая жестянка с номером «38» на облучке.

Поспешил перехватить извозчика, еще не выдумав даже, как поведет разговор. А подумать стоило. Потому как на его делано-дружеское сетование, что, мол, в летнюю жару закрытые экипажи никто и брать, наверное, не станет – извозчик даже взглядом его не удостоил, а молвил, деловито и сурово:

— Не было бы спросу, так не стоял бы. Али вы, барин, прокатиться хотите?

Мужик был дородным, неторопливым, себе на уме. Одетым в синий кафтан и низкий цилиндр – по летнему образцу. Он обходил свою лошадь, обстоятельно поправляя сбрую, и как будто совсем не видел в Кирилле Андреевиче будущего клиента.

Тем более что Воробьев тотчас отмахнулся от предложения:

— Нет-нет, мне до поездок, – вскинул голову, чтобы выглядеть посолидней, и заявил: – я из полиции… И хотел бы вам, милейший, задать ряд вопросов.

— Из полиции? – извозчик все-таки смерил его взглядом, весьма оценивающим. – Не похожи вы что-то на фараона-то, барин. Врете, поди?

Воробьев действительно врал, за что тотчас устыдился.

А впрочем, даже в то недолгое время, что он и правда служил в столичной полиции, фраза эта выходила у него донельзя неловко, будто бы он сам себе не верил… И, признаться, отчасти завидовал Кошкину, в котором, будь он хоть в штатском, хоть в офицерском, хоть во фраке в ложе театра – служебный его чин угадывали обычно по одному лишь взгляду.

И уж Кошкину дерзить подобные этому извозчику обыватели никогда бы не отважились.

Кириллу же Андреевичу всегда приходилось изворачиваться да раскошеливаться, чтобы на его вопросы все-таки изволили отвечать.

— Я и впрямь не совсем из полиции… – неловко признался он. Кашлянул, нахмурился и постарался говорить, как мог суровей: – но на мои вопросы я вас все-таки прошу ответить! Дело величайшей важности! Вы на той недели возили в этом самом экипаже некоего господина. В усадьбу графа Шувалова, в Златолесье. Помните его?

— В Златолесье, говорите? Помнить-то, может, помню… но вы уже прощевайте, барин, некогда мне лясы точить. Да и вы не стойте туточки: народ весь мне распугали.

Раскошеливаться все же придется… Не то и впрямь наймет кто другой извозчика, и ищи ветра в поле. Что крытый экипаж в столь ранний час совершенно никого не интересует, кроме самого Воробьева, Кирилл Андреевич как-то не подумал…

— Хорошо! – он зло полез в карман. – До конца улицы, вон, до речки – сколько с меня?

— Это до городища-то? Да тут всего ничего, и шагом дойдете.

— Не хочу шагом! – вспылил Воробьев. – Отвезите туда и обратно!

— Да помилуйте, барин: я дольше лошаденку свою запрягал, чем до городища вас везти придется. Я на те деньги и пригоршню сена ей, бедной, не куплю! Нет уж, самое близкое куда повезу – это на тот берег, в Заречье. На гору нашу Полустову посмотрите. Вы-то человек, сразу видно, приезжий.

Гору Полустову и отсюда было видно прекрасно, а на тот берег Кириллу Андреевичу переправляться совершенно точно не хотелось. Оттуда и назад-то дорогу не найдешь.

— Вот что, милейший, – теперь уж заискивая, обратился Кирилл Андреевич, – давай я тебе заплачу – будто бы на тот берег едем! А на самом деле ты меня тут покатай… недалеко. До городища и обратно. Сговорились?