Пышка-ассистентка, которую он потерял - Виолетта Весна Страница 89

В кабинете на столе лежал конверт.

Без логотипа.

На нем было написано от руки: “Миле”.

Я узнала почерк Демьяна.

Лера, конечно, уже видела конверт. Делала вид, что нет. Очень плохо делала.

— Курьер приносил? — спросила я.

— Нет. Демьян Александрович заходил. То есть не заходил. Оставил у меня и спросил, можно ли передать.

— И вы?

— Сказала, что можно. Надо было спросить у вас?

— Нет, все нормально.

— Я могу выйти?

— Лера, вы и так снаружи.

— Точно.

Она скрылась за своим монитором.

Я села за стол и открыла конверт.

Внутри не было кольца.

Спасибо, господи.

Не было билетов на море, договора дарения, ключей от квартиры или другой ерунды, которой мужчины в плохих историях пытаются купить право не разговаривать.

Там был лист бумаги.

Обычный.

“Мила, сегодня в семь я хотел бы пригласить вас на ужин. Не деловой. Не для обсуждения должности, проверки или компании. Если вы не хотите — я пойму. Если согласитесь — выберите место сами. Я приеду туда, куда скажете. И да, сначала спрашиваю.”

Я перечитала.

Потом еще раз.

И засмеялась.

Не громко, но Лера выглянула из-за монитора.

— Все хорошо?

— Да.

— Точно?

— Точно.

Я взяла телефон.

Написала Демьяну:

“Без ресторанов, где салфетки складывают лебедями.”

Ответ пришел почти сразу:

“Согласен. Я не доверяю лебедям из салфеток.”

Я снова улыбнулась.

Написала:

“Есть небольшое грузинское место у моего дома. Простое. В семь тридцать.”

Он:

“Буду. Постучу?”

Я посмотрела на экран и покачала головой.

Не потому что смешно.

Потому что иногда человек действительно может измениться не большим подвигом, а тем, что четыре месяца подряд спрашивает, где граница, и не делает вид, что не услышал ответ.

Я написала:

“В дверь ресторана можете входить без стука. В мою — нет.”

Он:

“Запомнил.”

Вечером я пришла первой.

Ресторан был не модный. Маленький зал, деревянные столы, на стене старые фотографии Тбилиси, слишком громкий холодильник с напитками, запах хачапури, чеснока и жареного мяса. Официантка в черной футболке принесла меню с пятном на уголке и сказала, что хинкали будут ждать минут двадцать.

— Подождем, — сказала я.

Демьян вошел ровно в семь тридцать.

Без костюма.

Ну, почти. Темные брюки, светлая рубашка, пальто. Для него это был почти спортивный стиль.

Он остановился у входа, огляделся и увидел меня.

Я сидела у окна, в бордовом платье, которое купила себе сама после первого аванса на новой должности. Не потому что надо было стать красивее для него. Просто захотела платье, которое не прячет меня и не спорит со мной.

Демьян подошел к столу.

— Добрый вечер.

— Добрый.

— Вы хорошо выглядите.

Я прищурилась.

— Практиковались?

— Да.

— На ком?

— На зеркале. Получалось хуже.

Я рассмеялась.

Он сел напротив. Не сделал замечаний по месту, не проверил телефон, не спросил, есть ли здесь отдельный зал. Просто взял меню и честно попытался разобраться, сколько хинкали заказывать человеку, который обычно контролирует сделки, а не тесто с бульоном.

— Не берите нож и вилку, — предупредила я.

Он поднял глаза.

— Это проверка?

— Да.

— Сложнее, чем совет директоров?

— Намного. Там хотя бы не надо удерживать бульон.

Ужин получился неровным.

И поэтому хорошим.

Демьян пролил немного соуса на рукав и минуту смотрел на пятно так, будто оно предало его лично. Я смеялась. Он не обиделся. Потом рассказывал о Романе в детстве, как тот однажды спрятал отцовские часы в морозилке, потому что “время надо охладить”. Я рассказала, как в школе порвала юбку перед линейкой и мама заколола ее изнутри английской булавкой так, что я весь день боялась сесть.