Ничуть не влюблены - Шарлотта У. Фарнсуорт Страница 9

— Я знаю, но…

— Они не должны отказывать себе в визитах только из-за него.

Я молчу. Наши отношения могли бы стать сюжетом наполовину успешной телевизионной драмы – это минное поле, которого я стараюсь избегать. Странно, что Лэндон заговорил о Коноре. Он редко это делает – только если есть возможность отвесить едкий комментарий. Лэндон – самый дружелюбный и спокойный человек, который только может быть.

Пока не поднимается тема его сводного брата.

— У тебя сегодня еще один киномарафон? – спрашивает Лэндон после нескольких секунд тишины, даже не пытаясь притворяться, что это не откровенная попытка сменить тему.

— Нет. Ева хочет пойти на баскетбольный матч.

— Серьезно?

Лэндон уже встречался с моей лучшей подругой и соседкой Евой. У нее много хобби, ей интересны и интерьер, и вышивка. Не спорт.

— Да. Она вчера, во время бондовского марафона, составила список, что хочет сделать до окончания университета. Пункт «сходить на спортивное мероприятие» прокатил.

Другими пунктами из этой двадцатки я делиться не собираюсь. Например, «прийти на занятия в пижаме» или «заняться сексом в учебном кабинете». Ева понтуется, но я думаю – надеюсь, – что большинство из этих пунктов утратит актуальность.

— И вы решили пойти на баскетбол?

— А другие зимние виды спорта есть? – невинно спрашиваю я.

— Харлоу…

— Я почти его не вижу, Лэндон.

Это вторая ложь, которую я говорю ему за время нашего разговора. Я видела Конора Харта в «Гэффни» четыре дня назад. Он меня не заметил, и я сделала вид, что не заметила, как он завладел вниманием каждого в ресторане.

— Хорошо.

Я останавливаюсь перед домом и выключаю мотор.

— Я пойду, Лэнд. Только приехала домой и воняю хлоркой.

И это третья ложь. Хотя от меня правда воняет.

— Лады. Скоро созвонимся. Можешь всегда приехать в Брайтон. Мама с папой могут навестить нас обоих.

— Да, было бы прикольно, – отвечаю я, несмотря на то что не зря решила поступить в Холт и жить в сонном Сомервилле. Помимо встреч с Лэндоном, Брайтон меня не интересует. – Удачи на записи.

Лэндон фыркает:

— Да, спасибо. Потом поговорим.

Звонок обрывается. Я остаюсь сидеть в припаркованной машине, смотря на облачное небо. И задвигаю на задворки разума электронное письмо, которое получила сегодня утром. Мой разговор с Лэндоном снова заставил меня о нем вспомнить.

Крохотный городок на западном побережье Канады, где я выросла, устраивает марафон во время ежегодных летних мероприятий. В этом году это марафон в память о моих родителях и сбор денег в надежде спасти других от такой же трагической участи. Видимо, решили, что четырех лет достаточно, чтобы это отметить. Это очень тактичный, любезный жест, и я должна быть за него благодарна – и действительно благодарна.

А еще это напоминание о том вечере, и я обычно люблю притворяться, что его не было. Я не отрицаю, что мои родители погибли. У меня никогда не было иллюзий, что они якобы поехали в долгий отпуск и вот-вот вернутся. Их смерть – это реальность, и я ее признаю.

Как решение одного незнакомца сесть за руль пьяным навеки изменило мою жизнь.

Как то, что ты считаешь само собой разумеющимся, например наличие родителей, может исчезнуть, пока ты моргаешь.

Я вылезаю из машины и иду к дорожке до двухквартирного дома, где живу вместе с Евой. Помимо Лэндона, который знает меня практически с рождения, она – моя самая близкая подруга. У меня так и не получилось сохранить общение с детьми, с которыми я росла. Как и грядущий марафон, они болезненное напоминание о моем прошлом. Я бы лучше вспоминала хорошую жизнь с родителями. А не сочувствующие взгляды в последнем классе школы. И группу по преодолению скорби, которую я посещала время от времени.