В тени эмира. Шрамы на песке 1 - Ирэн Блаватская Страница 9

— Пусть… Это мои раны... — жестко отрубила она.

Позволить этому мухсину-убийце прикасаться к себе даже под самым благовидным

предлогом после того, как они убили Мустафу и Нуран… НИКОГДА… Пусть не он, а

другой... какая разница… все они убийцы… Лучше бы я умерла, чем позволила этому гаду

спасать мою шкуру и делать вид, что ничего не произошло… Болезненные воспоминания

разбередили совсем еще свежую душевную рану и острой болью отозвались в груди.

Крепко сжав зубы, чтобы не расплакаться, попыталась взять себя в руки и успокоиться,

но горячие соленые слезы медленно потекли по щекам.

— Пусть? Хмм… — хмыкнул мужчина и удивленно уставился на нее. — Вижу, ты не

догадываешься о том, ЧТО тебя ждет. — Выждал паузу, но она молчала, низко опустив

голову. — Царапины на твоей коже остались от колючих кустарников, шипы которых

содержат смертельный яд. Очень скоро у тебя начнется жар, потом галлюцинации и бред.

Начнут воспаляться ссадины… — он заметил, как она вздрогнула, напряглась и накрыла

уши ладонями, вероятно, чтобы не слышать его. — Всю ночь ты будешь гореть как в аду,

испытывая невыносимые боли, а утром... — он замолчал, нагнетая и без того

напряженную обстановку.

— Что утром? — еле слышно спросила она после некоторой паузы, подняв на него глаза.

— Если сейчас же не дашь обработать свои раны, то утром отправишься к праотцам, —

прозвучало безапелляционно и слишком кощунственно, особенно учитывая то, что они

сделали с близкими ей людьми… Нелюди… Ничего святого… Слезы опять предательски

потекли по щекам...

— Еще скажи, что тебе жаль меня… — срывающимся голосом крикнула она. — Ну… Что ты

молчишь? Скажи… Скажи, как тебе жаль меня.

— Что с тобой? — он мягко положил ей руку на плечо. Вероятно, психика не выдержала.

— Не трогай меня, сволочь! — истерично взвизгнула она и скинула его руку с плеча.

— Нравится тебе это или нет, но я не дам тебе так глупо погибнуть… Понятно? —

рявкнул он, схватив ее за плечи.

— Возомнили себя богами… Уверены, что вправе решать, кому можно жить, а кому нет! —

крикнула она, срывая голос. — Вы еще хуже, чем я думала… Ненавижу вас всех…

— У тебя уже жар. Не думал, что это так скоро начнется… может, потому что кожа

слишком нежная. Ты бредишь, — примирительно произнес он, не обращая внимания на ее

слова.

— Нет… бред — это ты и все, что ты несешь... — захлебываясь слезами, крикнула она. —

Убийца! Одной рукой убиваете, другой как будто спасаете… Я была там… Я все видела…

Ты не заставишь меня поверить в свою бескорыстность! — и стала колотить его кулаками

в грудь.

— Это все действия яда… Галлюцинации… Еще немного — и будет поздно… — обняв ее, он

крепко прижал ее к себе, не давая возможности вырваться, и стал мягко гладить по

голове, плечам. — Успокойся… Сейчас я обработаю раны, и тебе станет легче…

— Не смей говорить со мной как с сумасшедшей... Я еще в своем уме! — голос сорвался

на рыдания, слезы текли по щекам. — Боишься потерять свои кровавые гроши… Пусть

лучше я отправлюсь к праотцам, чем дам тебе заработать на себе… — попыталась

вырваться из захвата, но так и не смогла. — Мухсин проклятый… ты меня не получишь…

Три дня она крепилась, не давая себе расслабиться, пока отчаянно блуждала в пустыне,

а теперь долго сдерживаемые слезы вырвались наружу, превратившись в истерику.