Развод на двоих не делится - Виолетта Весна Страница 90

В паспортном столе была очередь, женщина у окна ела яблоко, принтер заедал, мужчина впереди ругался из-за прописки. Алина сидела на пластиковом стуле с талончиком в руке и думала, что важные изменения очень редко выглядят важными в моменте. Чаще пахнут чужими куртками, бумагой и яблоком.

Когда она получила новый паспорт, долго смотрела на страницу.

Алина Сергеевна Сергеева.

Непривычно.

Немного смешно.

Очень свое.

Она сфотографировала паспорт без лишних данных, только кусочек фамилии, и отправила Марине.

Марина ответила:

«Поздравляю, Сергеева. Барсик требует алименты за моральный вклад».

Маме отправила просто:

«Получила новый паспорт».

Мама ответила через десять минут:

«Привыкну. Главное, ты моя».

Алина смотрела на это сообщение в коридоре паспортного стола и улыбалась как дура.

Артему она не писала.

Он узнал позже, наверное. Из документов. Или от кого-то. Ничего не сказал.

И это тоже было правильно.

Название своей первой большой самостоятельной презентации в бюро Алина подписала без дрожи:

Алина Сергеева

ведущий дизайнер проекта

Потом посмотрела и добавила внизу маленькой строкой название концепции:

«Дом, который не требует доказательств».

Ника прочитала.

— Хорошо. Не слишком гладко.

— Я старалась.

— Видно. Еще бы Миша не предложил стеклянный стол в детскую, и день был бы почти успешным.

— Я экспериментирую, — крикнул Миша.

— Ты угроза мебели, — ответила Ника.

Алина смеялась вместе со всеми и вдруг поняла, что смеется без паузы после. Без проверки: можно ли, не слишком ли громко, не выглядит ли странно.

Просто смеется.

В тот вечер она шла домой пешком.

Было тепло. Наконец-то по-настоящему тепло. Витрины отражали вечерний свет, на остановке кто-то ел мороженое, в цветочном у метро продавали тюльпаны. Белые.

Алина остановилась.

Тюльпаны больше не были только завядшей вазой в квартире Артема.

Она купила пять штук.

Не роскошный букет. Просто пять белых тюльпанов, завернутых в бумагу. Дома поставила их в стеклянную вазу на кухне. Воду поменяла сразу, стебли подрезала. Потом засмеялась сама над собой: вот она, новая свободная женщина, которая все еще умеет правильно подрезать тюльпаны и не считает это поражением.

Даниил пришел позже с хлебом, сыром и тем самым шарфом, который наконец забрал с крючка только для того, чтобы через полчаса забыть на стуле.

— Вы специально? — спросила Алина.

— Нет. Но могу начать делать вид, что это стратегия.

Они ужинали у окна. Не обсуждали будущее. Обсуждали глупости: почему Миша не должен приближаться к стеклянным столам, какой цвет нельзя называть “дорогим серым”, и как Даниилов племянник решил, что архитектор — это человек, который командует стенами.

Потом Алина вдруг сказала:

— Я сегодня получила паспорт.

Даниил поднял глаза.

— Сергеева?

Она кивнула.

— Как ощущение?

Алина подумала.

— Не как возвращение назад.

— А как?

Она посмотрела на тюльпаны.

На свою кухню. На стул с шарфом. На чашку с трещинкой, которая теперь стояла рядом с новой синей. На лампу, которую все еще надо было заменить, но, может, не сегодня. На мужчину напротив, который не требовал ответа о вечности, но был здесь.

— Как будто я перестала подписываться чужой рукой, — сказала она.

Даниил молчал.

Потом тихо:

— Хорошо сказано.

— Не слишком красиво?

— Нет. В меру.

Она улыбнулась.

Он протянул руку через стол.

Алина вложила свою.

Без внутреннего договора.

Без обещания не бояться.

Без попытки сделать этот момент финальной точкой.

Рука в руке. Теплый вечер. Тюльпаны в вазе. Недоеденный сыр на доске. Где-то в телефоне непрочитанное сообщение от Марины, наверняка с жалобой на Барсика. На завтра — планерка, правки, звонок маме, покупка лампочки в ванную и счет за электричество, который она опять забыла оплатить.

Жизнь не стала простой.

Не стала безболезненной.

Не стала новой с чистого листа.

Просто теперь ее больше не нужно было делить с человеком, который решил за нее, где начало, где конец и сколько ей положено места.

Алина сжала пальцы Даниила.

Потом отпустила, встала и пошла на кухню за ножом для хлеба.

— Чай будете? — спросила она.

— Буду.

— Только честно: с мятой или без?

— Без. Мята — это уже серьезный шаг.

— Трус.

— Осторожный человек.

Она рассмеялась.

Вода зашумела в чайнике. За окном кто-то хлопнул дверью машины. В вазе чуть наклонился один тюльпан, Алина поправила его пальцем.

И ничего не закончилось.

Просто продолжилось.

На этот раз — ее жизнью.