Любовь в Сочи, мопс и белые ночи - Женя Онегина Страница 91

— Ждут и переживают, конечно. Но бабушке уже гораздо лучше. Если у тебя больше нет вопросов, то нужно ехать. Тут такая отвратительная дорога, что меня слегка потряхивает при мысли о спуске. Не возражаешь, если все разговоры отложим до нормального шоссе?

— Конечно, пап! Я уже говорила тебе, что ты лучший?

— Да, и не раз! Но я с удовольствием послушаю еще.

Дорога домой заняла около двух часов. Большую часть времени я смотрела в окно, даже поспала немного, когда мы выбрались из Адлера с его вечными пробками. Собралась с мыслями и написала Ане про события последних дней. Получила в ответ десяток гневных и очень смешных стикеров и обещание позвонить, как только будет возможность. Они с Мишей были на пути в аэропорт.

До отеля оставалось минут пятнадцать, не больше, когда от Святослава пришло сообщение. Всего четыре слова.

“Я люблю тебя, Алиса”.

Я не ответила.

Просто закрыла глаза, пытаясь не разрыдаться.

Папа понятливо хмыкнул.

Мама встречала нас на парковке. Рядом с ней в коляске мирно спали Кирюша и Илюша.

— Матвей с дедом у бассейна, – сказала она, по очереди обняв нас с папой. – А Марина с мамой поехали к Игорю в больницу. Он позвонил, пожаловался, что до завтра его не выпишут. Что-то им там не понравилось на рентгене.

— Может, это и к лучшему, – философски заметил папа. – Полежит, подумает…

— Это был несчастный случай, Володь, – напомнил мама.

— Конечно, – не стал возражать он. – Пообедаешь с нами, Даш? Мы с Алисой ужасно проголодались.

— Увы, нет. Иначе молодежь проснется, а мне совершенно этого не хочется. Да и тебе нужно отдохнуть. Потом мне все расскажете.

Я еще раз обняла маму, и мы с папой отправились на поиски еды. Только сейчас я поняла, насколько проголодалась.

Новое сообщение от Свята пришло, когда я, сытая, сонная и почти умиротворенная, вернулась в номер после обеда.

Все те же четыре слова.

“Я люблю тебя, Алиса”.

Я улыбнулась, бросила телефон на кровать и вышла на балкон.

Настроение стремительно поднималось. Усталость как рукой сняло, и я решила пойти искупаться. Море лечит любые раны – от ссадин на коленках до огромных дыр в истерзанных сердцах. Я помнила об этом с детства, и сейчас мне была жизненно необходима его поддержка.

Море волновалось. Упрямые волны одна за другой разбивались о защитные волнорезы, у самого берега превращаясь в белоснежную пену. В прибое под зорким присмотром спасателей резвилась веселая компания. Я бросила вещи на свободный лежак и пошла к воде.

Море было теплым. Мелкая галька, перемешанная с донным песком, несильно била по ногам. Я не стала задерживаться на берегу, разбежалась и, вытянув вперед руки, рыбкой ушла под волну, сразу ныряя с головой.

Море манило на глубину. И раз за разом делая глубокий вдох, я снова и снова уходила под воду, чтобы коснуться дна руками и плыть вперед до тех пор, пока легкие не начинали гореть. И тогда я поднималась на поверхность, жадно глотала ртом воздух и снова ныряла. В голове не было ни единой мысли. С каждым разом я все дольше и дольше находилась под водой, пока ненавязчивый шум в ушах не сменялся легкой болью, а перед глазами появлялись разноцветные круги.

И тогда в крови начинал гореть адреналин.

Я провела в воде почти час. Меня слегка трясло от холода и пережитых эмоций, и закутавшись в халат, я почти упала на лежак, подтянула ноги к груди и уставилась на линию горизонта.