Жестокий развод - Диана Рымарь Страница 94

Ясное дело, я сегодня наревелась от души.

Умом все понимаю.

Даниэлю сейчас не до меня. У него там роды на тридцать третьей неделе, как меня просветила Марине. У него там ребенок недоношенный, который требует безотлагательного внимания.

А я…

А на меня у него и получаса не нашлось, чтобы как-то порадоваться нашему с ним ребенку.

Да, я понимаю, какой эгоистичной выглядит моя обида на него за то, что так резко сорвался в роддом сегодня днем. Любой нормальный человек на его месте сорвался бы. Потому что невозможно продолжать любой разговор, когда у тебя там решается вопрос — выживет твой ребенок или нет.

Однако…

Мне просто чисто по-женски и по-человечески обидно, что Даниэль снова отодвинул меня на второй план. Меня и мою беременность, которую он типа так сильно ждал.

Я прекрасно знаю, что моя претензия звучит очень по-детски.

Да и вообще, Даниэль ничем не обязан мне, мы ведь развелись. И мне не надо от него ничего, я давно закрыла для себя эту дверь.

Но…

Но для своего сына от этой Зары он готов на все, а вот ради моего ребенка…

Все, чего дождалась от него, — это эсэмэски: «Прости меня».

Вот ни черта эта эсэмэска не помогает мне почувствовать себя хоть сколько-нибудь лучше.

Отписка какая-то, честное слово.

Если бы мой ребенок был для Даниэля важен, он бы хоть цветов прислал, что ли?

Но, по ходу дела, в его понимании не достойна я никаких цветов. Наверное, ему просто некогда про нас думать. Да и зачем?

Беру телефон, сворачиваю наш с Даниэлем диалог. Хватит уже пялиться на то сообщение.

Неожиданно слышу мамин возглас:

— Ка-а-ать, смотри, что делается…

Мы с ней обе синхронно встаем, подходим к окну и невольно охаем.

А там…

Большие бумажные фонарики с огоньками внутри летят от земли до самого пятого этажа. Их много, я за несколько секунд насчитываю больше двадцати штук. Они яркие, красные. В темноте ночи их великолепно видно. Освещают весь двор…

— Откуда они тут взялись?

Я смотрю вниз.

Там возле моего подъезда толпятся какие-то люди у черного фургона, они-то и запускают в небо все новые и новые бумажные фонарики.

В моей руке пиликает сообщением телефон, на автомате читаю сообщение от Даниэля: «Видишь за окном огоньки? Это горит моя душа!»

Сразу становится понятно, кто автор этой иллюминации.

И следом: «Катенька, ты пообедаешь со мной завтра? Мне очень нужно о многом с тобой поговорить».

* * *

Даниэль

Сегодня я оставил в роддоме вместо себя знающего человека.

Гризельду Людвиговну Вольф.

Лучшая из всех нянь-коучей, какие только бывают…

Няня-коуч — это не просто няня. Она бдит за всем, что происходит в доме. Учит молодых незрелых мамочек, как ухаживать за детьми, подает пример и налаживает режим. Она обладает колоссальными знаниями о детях, необходимыми медицинскими навыками, способна, если потребуется, защитить младенца и прийти на помощь в любых обстоятельствах. Идеальный помощник в моей, скажем так, непростой жизненной ситуации. Ведь Заре я доверяю в последнюю очередь.

Приставлю няню к Заре после выписки, чтобы проследила за всем, а пока пусть несет вахту в палате Даниэля-младшего, привыкает к новому подопечному.

Гризельда Людвиговна как раз специализируется на недоношенных малышах, которым нужен особый уход и внимание.

Я пообещал ей такую зарплату, что она будет пахать ради нее хоть круглые сутки. Пылинки будет с малыша сдувать.