Жестокий развод - Диана Рымарь Страница 95

Поэтому я за Даниэля-младшего почти спокоен.

Если что, мне позвонят, но я очень надеюсь, что этого «если что» не наступит.

А пока у меня наконец появилась возможность уладить одно архиважное дело — по-человечески поговорить с моей Катериной.

Ради этого судьбоносного разговора я расшибся в лепешку.

Естественно, всю ночь не спал, слишком взволнованный всем тем, что стряслось в моей жизни. Как результат — спроектировал идеальные условия для нашего с Катей свидания.

Арендовал целиком наш любимый ресторан.

Смешно… Ведь я уже заплатил им за аренду всего зала за вчерашний вечер, который в результате провел в роддоме.

Бронь пропала даром, но сегодня все состоится.

Ради такого особого случая я готов раскошелиться.

Прохожусь по залу, проверяю, чтобы все было идеально.

В центре просторного светлого зала накрыт единственный стол — только для нас двоих.

Рядом стоит стойка с цветами для моей Катерины.

Катенька любит разные цветы: чайные розы всех оттенков, крупные розы, ромашки, пионы. Я два часа выбирал для нее букет сегодня утром, а потом решил скупить все…

Пусть ее квартира превратится в цветочную оранжерею, пропитанную тончайшими ароматами.

Но даже этого мне кажется мало. Я бы и по ювелирным прошелся ради такого дела, но ведь знаю — ничего не возьмет…

Помиримся, тогда уж.

Заново обвешаю ее драгоценностями. Будет у меня наряжена лучше Зары, которая всласть гульнула на мои деньги по магазинам.

Помяни черта всуе…

Только успеваю о ней подумать, как Зара начинает звонить.

— Привет, Даниэль. — Она говорит со мной голосом умирающего лебедя.

Наверное, я сейчас должен бы обеспокоиться ее самочувствием, вдруг что стряслось. Но я утром разговаривал с ее врачом и в курсе, что у Зары все нормально, насколько это может быть. Если бы что-то поменялось, мне бы точно сообщили.

— Привет, у тебя что-то срочное? Если нет, то поговорим вечером, я заеду сегодня в роддом.

— В смысле — что-то срочное? — возмущается она. — Я тебе сына родила… Я жизнь в этот мир принесла. Я пожертвовала ради тебя своим телом. Да ты часами должен меня выслушивать. Да ты должен…

О как.

Сколько всего я ей должен.

Жестко ей выговариваю:

— Ты скакала на каблуках на гребаном корпоративе, как гребаная коза. Ты бегала по своим салонам, шопингам, черт-те чем занималась, вместо того чтобы лечь на сохранение, как тебе следовало. Ты краситься побежала, когда у тебя роды начались на тридцать третьей неделе… Ты правда думаешь, что я тебе должен сказать спасибо за такое наплевательское отношение к плоду, который ты носила?

— Это Марине тебе нажаловалась про косметику? Она врет! Она все выдумала, она не может знать, когда у меня начались схватки…

— Марине — медик, и ее не так-то просто надурить, — цежу строго. — Поэтому лучше закрой свой рот и сиди тише воды, ниже травы, а то я найду, как попортить тебе жизнь. Перейдешь из одноместной палаты в общую, без телевизора и личной медсестры. Хочешь?

— Ты не посмеешь…

— Я все посмею. Тише воды, ниже травы, — цежу еще строже.

— С тобой невозможно общаться, Даниэль, — возмущается она и кидает трубку.

Наверное, я должен бы оскорбиться такому ее поведению. Но меня устраивает один лишь факт, что она больше не будет клевать мне мозг.

Выключаю на телефоне звук, прячу в карман. Не хочу, чтобы меня хоть кто-то сейчас беспокоил.