В болезни и здравии, Дракон - Хель Сорго Страница 97

За дверью оказалась примерочная с большим зеркалом и вешалкой с синим, пышным платьем, которое шили будто бы на меня. Рядом стояли аккуратные, простые на вид, но очень удобные туфли. На круглом белом столике лежала заколка-гребень из белого золота и из него же колье, украшенное прозрачными, будто чистейший лёд, кристаллами.

Никогда не видела себя… такой.

Но отчего-то у зеркала стояла долго, будто то, что впервые казалась самой себе красивой, заставляло испытывать смущение перед лордом.

Однако когда музыка снаружи сделалась громче, сдержаться и не выйти я не смогла.

Это была моя лучшая зима. Теперь я знала наверняка — лучшая зима из всех…

*** Лора.

Дети обычно не участвуют в празднике зимы вместе со взрослыми. Детей принято прятать от глаз этой поры, как можно дольше. Это потом, под конец торжества, разве что, можно выйти к столу, погреться у праздничного костра или камина, посмотреть, как падает, но не тает снег, кружась вокруг танцующих свечей.

Но Лора проснулась не потому, что уже можно было выходить…

Её разбудил странный шум, чьи-то шаги, приглушённые голоса.

Новые их слуги?

Нет, те не были бы в такой час в этом крыле замка, им запрещено…

Таи?

Тоже не похоже, её голос Лоре хорошо знаком.

Она поспешила соскользнуть с постели и, поддаваясь неясному испугу, спряталась под кроватью, чтобы, притаившись, настороженным взглядом наблюдать за яркой от света щелью под дверью.

И чьей-то тени, что за дверью этой замерла.

— Думаю, девочка там, — донёсся до Лоры мужской незнакомый голос.

И женский. Очень знакомый…

— Проверь, — произнесла и посторонилась (тень двинулась в сторону) её мать.

Глава 24.1

Лора помнила ещё с прошлых своих злоключений — ищут детей в первую очередь под кроватью и в шкафах. И не зря, она вот спряталась именно там…

Времени перебираться за штору, или за дверь, или куда-нибудь ещё не было. В комнату вошло двое молодых мужчин в форме королевских стражников. И она — Элиза Эмблер.

Её мама…

Лора с трудом подавила в себе порыв выбежать к ней навстречу, обнять, уткнувшись в неё заплаканным лицом, выкрикнуть звонкое и долгожданное: мамочка!

Но девочка всё понимала.

Абсолютно всё.

Как и то, что матерью называться предательницы не могут. За редким-редким исключением, когда пытаются исправиться.

В случае Элизы всё было не так — она пыталась исправить свою «ошибку». Точнее, избавиться от неё…

— Убить, — коротко приказала она без какого-либо окраса голоса.

И Лора вздрогнула, когда остриё меча пробило насквозь кровать и лезвие выскользнуло рядом с её лицом.

Видимо, когда спрыгнула с постели, одеяло легло на подушку и со стороны казалось, будто девочка всё ещё лежит там.

— Обыскать комнату! — нервничая уже куда сильнее, воскликнула Элиза.

Теперь Лора будет мыслить о ней — решила она — лишь как об некой Элизе, а не о маме…

Даже если нервничать молодая женщина начала из-за того, что уничтожить собственного ребёнка, какой бы решительной ни была, так или иначе, тяжело.

Прятаться под кроватью больше нельзя. Но Лора не успела выбежать первой — укрытие её перевернул один из стражников, молодой на вид мужественный и светловолосый парень.

Лора вскочила на ноги и оказалась с ним лицом к лицу. Оба замерли, отражаясь в глазах друг друга.

— Давай же, скорее! — приказала Элиза.

Она стояла в багровом, расшитом золотом бархатном платье в пол, с длинными бронзовыми волосами, заплетёнными в два колоска, и старалась не смотреть на дочь, отводя в сторону тёмный взгляд.