Гром в моем сердце - Юлия Четвергова Страница 98

Зависть — плохое чувство, Ника. Прекращай. Твою сестру оно до добра не довело.

Что верно, то верно…

Стук вилки о тарелку эхом разносится по столовой. Я ем, практически не ощущая вкуса. Зато мятный чай, дымящийся в кружке, щекочет ноздри. Кажется, что запах успокаивает мысли, но, возможно, это просто самовнушение.

В любом случае, чтобы там ни было, главное — результат.

Я уже почти доела омлет и выпила чай, но Олег так и не появился. В доме стоит абсолютная тишина, звенящая в ушах, однако в моей голове одна мысль громче другой. Меня окутывает целый ворох сомнений. И чем дольше Олег не спускается сюда, тем сильнее давит в груди.

Решил не мешать? Поесть один? Или прямо сейчас они с Лоло обсуждают меня и смеются?

Предположение о том, что Гром мог уснуть, отметаю сразу. Не мог. Он сова: очень поздно ложится и поздно встает. А сейчас только десять часов вечера.

Думать о том, что я банально привыкла к тому, что бывший друг всегда проявляет настойчивость и появляется тогда, когда нужен, не хочется. И то, что эта тяжесть в груди связана с тем, что я жду его, — тем более.

Наливаю вторую кружку мятного чая, обнимаю ее ладонями, поднимаюсь и иду в соседнюю комнату. В гостиной из мебели только книжный шкаф и кресло-качалка напротив молчаливого камина, который теперь простаивает без дела.

Выбор невелик, поэтому я устраиваюсь в кресле. Смотрю в разинутый рот камина с железными зубами-прутьями и представляю, как бы трещали поленья, а огонь согревал озябшие конечности, если бы кое-кто не поленился наколоть дров накануне.

Но, наверное, это уже попахивает наглостью с моей стороны.

Появления Грома я не замечаю, полностью растворившись в каких-то незначительных думах. Или он научился ходить тихо и бесшумно, как кот, или я попросту задремала. Уже не угадаешь.

Только когда рядом с креслом из воздуха появляется стул, я понимаю, что больше не одна.

— Омлет подгорел, ты в курсе? — говорит Олег, пытаясь умоститься на высоком барном стуле с низкой спинкой.

— Не выдумывай. Я его постоянно помешивала, он не мог подгореть. А если тебе попался такой кусок, значит, ты слишком вредный.

Даже поесть успел. Вот это я ушла в себя… Но, если говорить объективно, то всего лишь сильно устала — логичное объяснение тому, что я на время выпала из реальности.

— Просто признай, что готовка — не твое.

Спорить или препираться с ним не хочется, поэтому я соглашаюсь:

— Хорошо. Готовка — не мое. В следующий раз сам будешь готовить.

— Договорились, — довольно щурится Гром, а на его лице появляется знакомая ехидная ухмылка. Словно я о чем-то проговорилась и еще этого не поняла.

Лишь спустя минуту до меня доходит, почему этот гад довольно лыбится.

Следующий раз. Я сказала: «Следующий раз».

— Ладно, расслабься, Веснушка. Я пошутил. Омлет был вкусным, спасибо, — улыбается парень, и в комнате вдруг становится тепло. Так, будто в камине загорелся огонь. — И чай тоже.

— На здоровье. Тебе бы продукты купить.

— Завтра этим и займемся.

— Займешься, — поправляю его, не желая ничего слышать об общем досуге. По крайней мере до тех пор, пока не разберемся с пропастью доверия между нами.

Да и просто с тем, что между нами.

Фыркнув, Гром наклоняется к моей чашке с чаем и отхлебывает прямо из нее. По глазам вижу — провоцирует. Намеренно. Опять. Поэтому не реагирую. Лишаю его удовольствия, ощущая себя по меньшей мере снежной королевой.