Чужие под одной фамилией - Александра Новикова Страница 98

— Я здесь… Я рядом… Всё хорошо… Ты в безопасности…

Она не слышала. Или слышала где-то на самой границе сознания, воспринимая мой голос просто как фон, но я не мог замолчать. В какой-то момент, когда небо за окном начало едва заметно светлеть, Ника наконец задышала ровнее. Тело перестало вздрагивать, мышцы обмякли, и она окончательно провалилась в глубокий сон. Я осторожно, едва касаясь, провёл пальцами по её волосам, заправляя выбившуюся прядь ей за ухо.

— Всё хорошо, принцесса… — выдохнул почти неслышно. — Здесь с тобой больше ничего плохого не случится. Я рядом.

Я потянул край одеяла вверх, укутывая её по самую шею, словно в кокон, чтобы ни один сквозняк не посмел её потревожить. И мне самому от этого становилось легче — ненамного, но хотя бы на ту долю секунды, пока я видел её спокойное лицо.

* * *

Под утро я всё-таки задремал. Это не был настоящий сон, просто, в какой-то момент я перестал удерживать веки. Провалился в какое-то рваное, неглубокое забытьё, но тело хотя бы на время перестало гудеть от напряжения. Я по-прежнему держал Нику, под одеялом, инстинктивно охраняя этот кокон: правая рука на затылке, пальцы зарыты в мягкие волосы, левая между лопаток, прямо там, где чувствовалось её живое дыхание. Боялся отпустить её даже во сне.

Проснулся резко, как от удара. Ника дёрнулась, не судорожно, как ночью, а совершенно осознанно. Она резко села и отпрянула от меня к самому краю кровати, едва не врезавшись спиной в жёсткий подоконник, и не свалившись в низ, в изножье. Я мгновенно открыл глаза и приподнялся, вжимаясь спиной в изголовье. Сердце колотилось в горле, в голове первой вспыхнула мысль, что я снова что-то сделал не так. Я пытался как можно быстрее стряхнуть с себя остатки сна, чтобы понять, что произошло и почему она смотрит на меня так, словно я — чужой. В утреннем свете я видел, как расширены её зрачки, и это било по нервам сильнее, чем любой крик.

Ночью всё же было нормально, ты сама прижалась. Почему сейчас по-другому?

Я не понимал что происходит, а Ника судорожно натянула на себя одеяло, прижимая его к груди, как щит. Костяшки её пальцев побелели, а плечи задрожали. Ника заговорила слишком быстро, почти задыхаясь:

— Прости, прости, я… я не хотела… я не должна была так…

Она смотрела не на меня, а на мои руки, которые всё ещё помнили тепло её спины. Я почувствовал, как к горлу подкатывает раздражение и какое-то тупое отчаяние, но тут же подавил его.

Она напугана, Ян, она напугана тобой, не дави на неё, блять.

— Ника, — я заговорил очень тихо и хрипло, стараясь, чтобы голос не дрожал, и сразу поднял ладони перед собой. — Всё хорошо. Правда, ты просто спала, ничего страшного не случилось.

Ника всё ещё дышала неровно, рвано, но хотя бы перестала извиняться. Я видел, как она судорожно сжимает край одеяла, пытаясь спрятать дрожащие пальцы.

— Ты можешь… — заговорил я снова, повторяя те же слова, которые вколачивал в неё вчера, как сваи в фундамент, через силу подавляя желание выругаться от того, как сильно она меня боится. — Ты можешь обнимать меня, трогать, просто прижиматься, если тебе холодно или страшно. В любой момент, Ника. Даже если через секунду ты передумаешь и захочешь уйти. Я никогда не подумаю, что это что-то большее. Никогда, клянусь.