Сделай громче - Денис Нижегородцев,Филипп Штурмин Страница 100

Разумеется, я описываю крайности – эпилептоидные черты в чистом, максимально концентрированном виде. Родители, общество и жизненные обстоятельства во многих случаях смягчат их и направят в мирное русло, сделав вчерашнего хулигана выдающимся спортсменом, военным или спасателем. Однако против природы тоже не попрешь. И вам полезно будет узнать о внутренних демонах, с которыми эпилептоиды борются каждый день.

А теперь представьте, что наряду с Ребенком-абьюзером и критикующим педагогом-Родителем – а это уже два нездоровых режима в одном и том же человеке – будет еще и третий, аутичный эмотивный ботаник…

— Вы в курсе, что ваш сын бросился с кулаками на учителя?.. – Абрам Семенович Виторган, директор школы, где учится Матвей, подвел промежуточный итог моим внутренним рассуждениям.

– …И мы говорим о сыне психолога! – добавил он мысленно фразу, которую повторял почти всегда, встречаясь со мной.

– Бесишь. Как будто, если бы это был сын инженера или депутата, что-то бы поменялось.

— И на кого?! На нашу замечательную Евгению Константиновну, педагога с тридцатилетним стажем, которая строго следит за тем, чтобы многие поколения ее учеников получали крепкое среднее образование! Конечно, некоторые считают ее чересчур строгой…

– Похоже, она как раз из тех педагогов-эпилептоидов, кого я описал выше.

— …Но в душе Евгения Константиновна мухи не обидит! – продолжал Виторган. – Я даже больше скажу, она этих мух… то есть, представителей флоры и фауны… она, можно сказать, на них собаку съела, столько лет проработав учителем биологии!

– Ох уж эти шизоидные метафоры, – устало подумал я.

А Виторган снова потерял логическую нить рассуждений, углубившись в какие-то свои любимые несущественные подробности. Определенно, старый хрыч зря вызвал меня на ковер, а я напрасно согласился. Толку от этого все равно не было никакого.

Директор школы битый час доносил до меня совершенно очевидные вещи, да еще и используя многочисленные шизоидные формулировки, хотя все можно было высказать минут за пять, в крайнем случае – за десять. Кроме того, я знал, что никаких особых выводов из этого разговора не будет. Пошумит, попробует меня задеть, особенно на почве того, что я настоящий психолог, а он только притворяется, да и отпустит… Чтобы потом с теми же намерениями пробовать вызывать меня снова и снова, и в конечном счете мешать мне работать.

— Абрам Семенович, вы закончили? – я демонстративно зевнул.

— Нет!

– Ни в коем случае! – добавил он мысленно. – Просто так вы от меня не отделаетесь!

– Вынужден тебя огорчить, но отделаюсь, есть проверенное средство.

С этими словами я вынул бумажник и достал оттуда две пятитысячные купюры (на всякий случай – по бумагам все проходит, как добровольная помощь школе). Средство действовало безотказно!

Однако директор все еще мялся: – Мало.

– Жадный шизоид – это почти оксюморон. Надо будет изучить твою личность поближе.

На этих словах я отсчитал из бумажника еще две бумажки того же достоинства.

– И… все?..

И потом еще четыре.

— Вы все же захаживайте к нам, Игорь Викторович, – Виторган умел по-шизоидному отвратительно заискивать. – У нас столько событий и мероприятий… Вот, к примеру, новая выставка открылась, на библейские темы…

– Гори в аду!

— …Еще я не успел рассказать вам о своем прогрессе в изучении психологии… А самая свежая новость – я открыл для себя целое новое направление, называется – профайлинг!