Лето в Российской империи - Дарья Кузнецова,Виктор Фламмер (Дашкевич),Игорь Евдокимов,Александра Лавалье,Тимур Суворкин,Дарья Эпштейн,Женя Гравис Страница 117

К концу полета щит ощущался так, будто весит тонну. Руки откровенно дрожали, и Аверин мысленно пообещал себе, что в следующий раз будет тренировать щит не меньше, чем Плеть. В статике и в динамике задействованы разные группы мышц; наверное, на запястья стоит добавлять утяжелители.

Когда впереди показалась вода, сразу стало холоднее. Низкие облака стелились над Ладогой, но видимость была неплохой, и Аверин хорошо рассмотрел приближающиеся огни маленького прибрежного городка.

Владимир снизился, замедлился, и Аверин наконец позволил щиту ослабнуть. Наконец див мягко приземлился на четыре лапы. Камни под когтями хрустнули, и Аверин, сползая на землю, уже не в первый раз подумал, что не зря колдуны изобрели седла для дивов. Но, как бы сурово ни смотрел на хозяина Владимир, Аверин наотрез отказался надевать на него седло.

— Спасибо. – Колдун машинально потрепал Владимира по загривку, как когда-то трепал по холке лошадей, хваля за усердную работу.

А див уже смотрел в сторону воды, туда, где у причала покачивался катер Заладожского скита.

— Владимир говорит, что катера скитов быстрее, чем у береговой охраны, – доложил уже полностью одетый Кузя. В одной руке у него был зажат пакет с бутербродами, в другой – теплая куртка. Он ее еще не надел, но предусмотрительно захватил с собой.

— Отлично. – Аверин попробовал шагнуть на ватных ногах. Это далось нелегко, в щиколотках уже зарождалась неприятная вибрация.

— Вам помочь? – озабоченно спросил Кузя.

— Нет, не нужно. Просто устал, и ноги затекли, сейчас отойдут. Отдай бутерброды Владимиру и давай в катер. – Колдун поправил куртку и тоже поковылял к пристани.

…Доски причала были влажные и чуть скользкие. Катер лениво покачивался у берега, едва касаясь бортами кранцев. К счастью, волнения на Ладоге не наблюдалось, а значит, получится дойти быстро и без приключений. Из рубки появилась монахиня, вежливо поздоровалась, велела подоспевшему Кузе отдать швартовы и снова вернулась в рубку.

Аверин сел у борта, вытянув ноги. Див, выполнив поручение, наконец надел куртку и устроился рядом.

О водном транспорте в этих местах заботились на совесть. Поэтому двигатель завелся мгновенно, и катер отошел от берега. И почти сразу причал Сортавалы растворился в сумерках. Легкие волны перекатывались под килем, но Аверин знал, вернее вспомнил, как обманчива вечерняя вода. После заката поменяется ветер, и через полчаса могут подняться волны. Но пока катер шел ровно, оставляя за кормой светлую, быстро исчезающую полосу.

— Красиво, – тихо сказал Кузя, – но… брр.

Аверин не ответил. Он смотрел туда, где начиналось открытое пространство. В сумерках берегов уже почти не было видно, и казалось, что кругом только темная холодная вода, не прогревающаяся даже в самый разгар короткого северного лета. Ладога очень глубокая, но в темноте казалось, что дно у нее и вовсе отсутствует. Так что колдун понимал своего дива. Брр, иначе и не сказать.

Путь пролегал вдоль шхер, потом катер должен будет развернуться и выйти на фарватер, и берега останутся далеко позади.

Холод постепенно пробирался под куртку. Хотелось выпить горячего чаю, но Аверин решил, что потерпит. Наверняка на Валааме его ждут, и уж в горячей воде там точно нет недостатка. Колдун прикрыл глаза. Хотелось отдохнуть, да и смотреть в темноте было не на что. Кругом, насколько хватало взгляда и бортовых огней, простиралась вода. Обычно болтливый, Кузя молчал, как будто боялся потревожить ту грозную силу, что скрывалась под темными волнами.