Контрапункт; Гений и богиня - Олдос Хаксли Страница 120

Мисс Фулкс не взяла ни одной из этих книг. Она засунула руку за творения великих умов и вытащила спрятанный там экземпляр «Тайны каслмейнских изумрудов». Место, до которого она дочитала, было отмечено закладкой. Она открыла книгу и погрузилась в чтение:

Леди Китти зажгла свет и вошла в комнату. Крик ужаса сорвался с ее губ, внезапная слабость охватила ее. Посреди комнаты лежало тело мужчины в безупречном смокинге. Лицо было искажено до неузнаваемости; красное пятно виднелось на белой манишке. Роскошный турецкий ковер был залит кровью…

Мисс Фулкс жадно читала страницу за страницей. Удар гонга вывел ее из мира изумрудов и убийств. Она вздрогнула и вскочила с места. «Надо было смотреть на часы, – думала она, чувствуя себя виноватой. – Мы опоздаем». Засунув «Тайну каслмейнских изумрудов» обратно за творения великих умов, она побежала в детскую: маленького Фила еще нужно умыть и причесать.

Ветра не было, только движение рассекаемого пароходом воздуха, такого жаркого, словно он вырывался из машинного отделения. Растянувшись на шезлонгах, Филип и Элинор наблюдали, как постепенно сливается с небом зубчатый островок, весь из красного камня. С верхней палубы доносился шум: там играли в шафлборд. Их товарищи по путешествию, прогуливавшиеся из принципа или для моциона, проходили снова и снова с постоянством периодических комет.

— Как они могут ходить и заниматься спортом, – сказала Элинор обиженным тоном: от одного их вида ей становилось жарко, – даже в Красном море?

— Это объясняет возникновение Британской империи, – сказал Филип.

Наступило молчание. Прошла девушка в сопровождении четырех смеющихся юношей, ехавших в отпуск, красных и коричневых от загара. Высушенные солнцем и начиненные пряностями, ветераны Востока ковыляли мимо, произнося едкие речи о реформах и о дороговизне жизни в Индии. Две миссионерки прошествовали в молчании, изредка прерывая его словами. Французы-глобтроттеры реагировали на угнетающе имперскую атмосферу тем, что говорили очень громко. Студенты-индусы хлопали друг друга по спине, как театральные субалтерн-офицеры эпохи «Тетки Чарлея»; их жаргон показался бы старомодным даже в начальной школе.

Время шло. Остров исчез; воздух стал как будто даже еще жарче.

— Меня беспокоит Уолтер, – сказала Элинор: она думала о содержании последних писем, полученных перед самым отъездом из Бомбея.

— Он дурак, – ответил Филип. – Одну глупость он уже сделал с этой Карлинг; мог бы проявить достаточно здравого смысла, чтобы хоть не спутываться с Люси.

— Безусловно, – раздраженно сказала Элинор. – Но он его не проявил. Теперь речь идет о том, как ему помочь.

— Чем мы можем помочь, находясь от него за пять тысяч миль?

— Боюсь, что он сбежит и бросит несчастную Марджори. Это в ее-то положении, когда она ожидает ребенка! Конечно, она жуткая женщина. Но нельзя все-таки так с ней поступать.

— Конечно, – согласился Филип. Оба замолчали. Любители моциона продолжали свое шествие. – Мне сейчас пришло в голову, – задумчиво сказал он, – что это прекрасный сюжет для романа.

— Что «это»?

— Эта история с Уолтером.

— Неужели ты хочешь использовать Уолтера как персонаж для романа? – возмутилась Элинор. – Нет, знаешь, этого я не потерплю. Ботанизировать на его могиле или, по крайней мере, в его сердце…