Контрапункт; Гений и богиня - Олдос Хаксли Страница 121

— Да нет, что ты! – оправдывался Фил.

— Mais je vous assure, – прокричала одна из француженок так громко, что ему пришлось оставить всякие попытки продолжать, – aux galeries La Fayette les camisoles en flanelle pour enfant ne coûtent que[30]…

— Camisoles en flanelle, – повторил Филип. – Фью!

— Серьезно, Фил…

— Но, дорогая, ведь я собираюсь использовать только ситуацию. Молодой человек строит свою жизнь по образцу идеалистических книг и воображает, будто у него великая духовная любовь; а потом обнаруживает, что сошелся со скучной женщиной, которая вовсе ему не нравится.

— Бедняжка Марджори! Хоть бы она научилась пудриться как следует! А искусственные бусы и серьги, которые она вечно нацепляет!..

— После чего, – продолжал Филип, – он с первого взгляда падает к ногам сирены. Меня привлекает ситуация, а вовсе не действующие лица. В конце концов, таких юношей, как Уолтер, сколько угодно. И Марджори – не единственная скучная женщина на свете, а Люси – не единственная «роковая женщина».

— Ну, если только ситуация, – неохотно согласилась Элинор.

— К тому же, – продолжал он, – это еще не написано и вряд ли когда-нибудь будет написано. Поэтому тебе совершенно незачем расстраиваться.

— Очень хорошо. Я больше ничего не скажу, пока не увижу книгу.

Они снова замолчали.

— …так интересно провела время в Гульмерге прошлым летом, – говорила юная леди своим четырем поклонникам. – Мы играли в гольф и танцевали каждый вечер, и…

— Во всяком случае, – задумчиво начал Филип, – ситуация будет только своего рода…

— Mais je lui ai dit: les hommes sont comme ça. Une jeune fille bien élevée doit[31]…

— …своего рода предлогом, – прокричал Филип. – Такое впечатление, точно говоришь в домике для попугаев в зоологическом саду, – раздраженно добавил он как бы в скобках. – Я хотел сказать, своего рода предлогом, чтобы попробовать по-новому взглянуть на вещи.

— Ты бы сначала взглянул по-новому на меня, – с легким смешком сказала Элинор. – Более по-человечески.

— Серьезно, Элинор…

— Серьезно, – передразнила она, – относиться к людям по-человечески – это для тебя не серьезно. Серьезно – только умствовать.

— Ах так! – пожал он плечами. – Если ты не хочешь слушать, я замолчу.

— Нет, нет, Фил, говори! – Она взяла его за руку. – Говори.

— Я не хочу тебе надоедать. – Его тон был обиженный и полный достоинства.

— Прости, Фил. Но у тебя такой комичный вид, когда ты не столько сердишься, сколько скорбишь по поводу моего поведения. Помнишь верблюдов в Биканире? Какой у них был надменный вид! Но продолжай же!

— В этом году, – рассказывала одна миссионерша другой, – епископ Куала-Лумпурский посвятил в сан дьякона шестерых китайцев и двух малайцев. А епископ Британского Северного Борнео… – Тихие голоса потерялись в отдалении. Филип забыл свое достоинство и расхохотался.

— Может быть, он посвятил нескольких орангутангов?

— А помнишь жену епископа Четверговых островов? – спросила Элинор. – Мы еще встретились с ней на том кошмарном австралийском пароходе, который – помнишь? – весь кишел тараканами.

— Та, что всегда ела маринад за завтраком?

— Да, и к тому же – маринованный лук! – Элинор вздрогнула от отвращения. – Да, а что ты говорил о новом способе смотреть на вещи? Мы, кажется, отвлеклись от темы.