Судьба играет в куклы - Наталия Лирон Страница 121

Вот, собственно, и вся моя жизнь – коротко и скучно.

— Ты ее любил? – я вглядываюсь в его глаза.

— Гм… – он покачивает головой, задумывается, – думаю да, но знаешь, это совсем другая была любовь.

Молчит.

И я молчу… чувствую, как воздух струится вокруг, обволакивает чем-то горячим, и от этого в горле тоже становится горячо. И в глазах.

— Анья, послушай… – он снова берет меня за руку.

— Анджей… – мне хочется сбежать. Я боюсь его слов, – пожалуйста, мы ведь уже не дети.

Он хмыкает и улыбается:

— Совсем не дети.

От его улыбки становится легче и не так горячо.

— И что же делать?

— А ты? – неопределенно спрашивает он, но я понимаю, о чем он, и опускаю глаза, не выдерживая его взгляд.

В груди снова горячо, дрожь перебегает от одного плеча к другому и обратно, но я собираюсь, выдыхаю и говорю:

— У тебя есть дочь.

Он смотрит не понимая, моргает. Потом…

— П-п-погоди… Анья, – и от волнения переходит на польский, – что ты имеешь в виду? Какая дочь? Как? Откуда?

Я тоже переключаюсь на другой язык:

— Когда мы с тобой расстались и дед увел тебя на границу, я была беременна.

В его распахнутых глазах удивление сменяется ужасом, на глазах появляются слезы.

— Не может быть! Этого не может быть! – бормочет он.

Ему трудно поверить, я понимаю.

— Может, – киваю я, – ее зовут Людмила, Люся, как звали мою убитую сестру, помнишь?

— Да, – автоматически отвечает он и произносит по слогам: – Люд-ми-ла…

— А Ксеня – это ее дочь – твоя внучка.

— Гос-по-ди… – он хватается руками за голову и сидит, глядя пустыми глазами в стол, – гос-по-ди… я мог ожидать всего, чего угодно, только не этого. Неужели это правда, Анья?

— Да, – почти шепчу я, ощущая и легкость, и усталость одновременно.

Тайна, которую я носила в себе столько долгих дет, теперь не только моя. От «разделения» ее на двоих стало легче.

— Ты уверена?

Я не воспринимала его вопросы как неверие, просто… когда тебе сообщают про взрослую дочь и внучку в придачу…

— Да, Анджей, это правда.

Он потер пальцами виски:

— Поверить не могу.

— Ты не заметил, что Ксенька на тебя похожа?

Он задумался:

— Нет, но сейчас, кажется, да. А… Люд-мила?

Я улыбнулась:

— Твоя копия, только в женском теле.

— П-прости, все равно не могу поверить. У меня есть еще одна дочь? Взрослая дочь и … внучка?

Он замолчал.

Мимо нас прошел официант, поглядывая – к еде, которая уже давно остыла, мы оба не притронулись. Но и никуда не уходили. Должно быть, со стороны мы выглядели странной парочкой – два старика, объясняющиеся то на одном языке, то на другом.

— А она знает, что…

— Нет, – быстро ответила я, – и пусть пока не знает.

— Почему? – он огорчился. – Я думал, может, мы с ней могли бы… познакомиться или… ты…

— Она сейчас ждет малыша, – мне хочется ему объяснить, – сложная беременность, не стоит пока ее волновать, вот когда родит…

— Понятно, – он мгновенно соглашается, – а потом?

— Да, но не сразу, к этому событию нужно подготовить не только ее…

Он немного потрясывает головой, будто сбрасывая оцепенение:

— А кого и… – запускает пальцы себе в шевелюру, ероша волосы, – поверить не могу, не могу поверить. Взрослая дочь? Внучка? – все повторяет он и спохватывается: – Я же ничего не знаю про тебя, Анья, ты-то как жила все это время? – останавливается, задумывается. – Погоди… мы же говорим по-польски.