Судьба играет в куклы - Наталия Лирон Страница 131

— Не трогай! – отшатнулась, открыла глаза и посмотрела на него в упор. – Это правда? Ты… ты видел, как Сашко…

— Да, – он опустил взгляд вниз.

— Рассказывай, – я смотрела на него не мигая, – все рассказывай.

Его взгляд молил о пощаде:

— Это все. Когда я увидел, как этот человек вошел во двор, я… испугался. Я хотел, правда хотел прийти тебе на помощь, но будто прирос к полу – я знал, что он меня убьет, если увидит. У него было с собой и ружье, и пистолет, я заметил, когда он только вошел во двор. А у меня… не было оружия, я тогда не знал, где лежит винтовка… Я не могу ничего сказать, это было как во сне, будто это был не я. Я стоял возле окна и смотрел…

Мне было сложно поверить в то, что он говорил – глупости, он зачем-то на себя наговаривает. Может быть, он просто передумал и не хочет со мной оставаться, поэтому… он же прибежал потом…

— Анджей, но ты же прибежал на выстрел!

Он закрыл лицо руками:

— Я прибежал, когда увидел через окно, что ты ударила его ножом, и только потом услышал выстрел. Прости, прости меня…

— Боже…

Я представила, как он смотрит через два маленьких оконных квадрата – чердачное и оконце баньки на то, как Сашко насилует меня…

Огненными прутьями холод обжег мне сердце, стискивая, обвивая…

Голова закружилась, грудь сдавило, я открывала рот, силясь сделать вдох, и… не могла.

— Анья, Анечка… – услышала я хрипловатый голос где-то далеко-далеко…

Перед глазами все поплыло, контуры беседки, резные летние листья деревьев – все вдруг оказалось размытым, размазанным акварельным дождем. В бессилии я опустилась на мокрую скамью, чувствуя, как глухой тошнотворный туман застилает глаза, а тело становится кисельным и податливым…

— Анья… – эхо, брызги, пыль…

Туман сгустился, и наступила долгая темнота.

Потом в темноту пришла боль… кажется, я ударилась головой.

— М-м-м-м-м…

Потом холод… он дрожью пробрался по пальцам и дальше – выше по рукам, к плечам и телу. И глаза не открыть.

— Анья! – голос громкий, настойчивый.

Я все-таки размыкаю веки – надо мной бледное перепуганное лицо Анджея и еще кого-то.

— Все в порядке, – говорит он по-польски, – у моей жены просто закружилась голова, так бывает, перепады давления. Нет, не нужно неотложку, – смотрит на меня и тоже по-польски: – Тебе лучше, дорогая?

Какие-то чужие мужчина и женщина средних лет озабоченно заглядывают мне в лицо:

— Пани, вам лучше? Может, вызвать доктора? – спрашивает меня полноватая блондинка с ярко накрашенными губами.

— Нет-нет, спасибо, – я трогаю себя по лицу, по голове, пытаясь улыбнуться этим назойливым людям, – все в полном порядке, все хорошо.

— Вот, – женщина протягивает мне воду в бутылке, – возьмите.

— Спасибо-спасибо, – я очень хочу, чтобы они ушли, – мне гораздо лучше.

Опираясь на руку Анджея, я сажусь и беру бутылку.

— Ну ладно, раз все хорошо… – мужчина поправляет очки на переносице и подергивает коротко стриженными усиками.

— Да-да, – я стараюсь улыбнуться, – не о чем беспокоиться, спасибо вам за заботу…

Блондинка еще раз смотрит на меня, на Анджея, снова на меня:

— Точно все хорошо?

— Да! – оставят они нас в покое или нет?

Анджей приобнимает меня, но говорит им:

— Спасибо, пане…

Наконец, незнакомцы уходят, и мы снова остаемся одни, сидя рядом на мокрой скамье беседки. Дождь занудно бренчит по крыше, и пустота стекает в меня холодными прозрачными ручьями.