Несбывшаяся жизнь. Книга 1 - Мария Метлицкая Страница 144

Лиза закрыла глаза и прижалась к Лешке.

И чего стоит образование, эрудиция и прочее – когда можно спокойно и безмятежно уснуть, ни о чем не думая, потому что подумают другие… Просто уснуть в объятиях мужчины, на которого ты можешь положиться. Говорят – женское счастье. Да при чем тут женское? Просто – счастье.

* * *

В половине одиннадцатого принаряженные, пахнувшие духами и кухней, наводили красоту на уже накрытом столе.

На елке горела гирлянда, на столе – свечи. Было торжественно, красиво, празднично.

Вышел и гость. В темно-коричневом, явно новом, великоватом костюме. Длинные рукава и длинные, лежавшие гармошкой брюки. Белая нейлоновая рубашка. Широкий блестящий галстук. Красный. В желтую полоску.

Влажные, гладко расчесанные кудри. Кажется, он был собою доволен.

Лиза вздохнула.

Не моргая, Анюта смотрела на гостя, а потом громко сглотнула и посмотрела на мать.

«Сама виновата,– подумала Лиза.– Сказала бы там, в Плесе: покажись, Леш, каков ты в выходном костюме, давай вместе прикинем, какую рубашку лучше надеть, галстук подберем, праздник же! Купили бы потом и то, и другое… Раз уж решила его образовывать.

Он бы не обиделся, он из тех, про кого говорят: лаской можно навить много полезных в хозяйстве веревок. И где я это слышала?.. В книге какой-то, что ли,– но это точно про Лешку. Вот же… Образователь хренов…»

— Садись, Алексей, – дрогнув лицом, сказала Мария, – закусим и проводим Старый год. Что пьем? Я – сладкое вино. А ты, Лиза?

Она посмотрела на дочь.

Настроение снова было испорчено.

Прозвучали куранты. Подняли бокалы с шампанским.

Мария с тревогой смотрела на Лизу. Анюта, нахватавшись пирогов и салатов, ушла к себе.

Лиза поставила пластинку с музыкой Поля Мориа.

— Хорошая музыка, – одобрил Лешка, – а кто играет? Поль Мария? Нет, раньше не слышал! А почему Мария, женское же имя? Поль Мария! Ну и придумают, а? Тезка ваша, значит! – кивнул он Марии. – Так баба или мужик, я не понял?

И, не дождавшись ответа, обратился к Лизе:

— Лизок, я сниму пинжак? Упарился.

Лиза кивнула.

— Конечно. Торжественная часть вечера закончилась.

«Как и все остальное».

Спросила Марию:

— Нести утку?

Та вздохнула:

— Неси…

Он чувствовал. Конечно, чувствовал. В чем дело – не понял, но чувствовал.

Назавтра ничего не было: ни цыганского театра «Ромэн», ни любимых всеми доедалок остатков с праздничного стола, ни прогулок по опустевшим московским улицам. Ничего. Лиза лежала, отвернувшись к стене.

Лешка суетился и нервничал, спрашивал – не заболела ли, не хочет ли горячего чаю или чего еще?

— Ничего, – не поворачиваясь, отвечала она. – Ни-че-го.

Мария курила и смотрела в окно. Анюта убежала к подружке.

Лешка вышел на кухню. Спросил, можно ли присесть.

Мария кивнула.

— Теть Маш, – собрался он с духом, – что с ней? Заболела?

Мария посмотрела на него и вздохнула.

— Уезжай, Алексей, – твердо сказала она, – уезжай. Не получится у вас. И не держи на нее зла, она очень старалась. Ты хороший парень, Леша. И Лиза хорошая. Только ты не для нее и она не для тебя. Так бывает.

Он молча кивнул, медленно поднялся и вышел прочь.

Чемодан собрал быстро, за пару минут – да что там собирать?

Лиза не обернулась. Может, уснула?

Прощаясь, Лешка обвел глазами комнату и посмотрел на Лизу. Она лежала в той же позе. Сквозь одеяло проглядывала тонкая спина и поджатые ноги.