Несбывшаяся жизнь. Книга 1 - Мария Метлицкая Страница 145

И только на улице Лешка позволил себе заплакать. Тот еще мужик! Стоит, рыдает, захлебывается! Стыдоба, а не мужик. Сквозь дешевый дерматин новых ботинок неумолимо просачивалась влага. Он вытер ладонью мокрое лицо и увидел, что стоит в луже.

«А говорила, что валенки промокнут, – вспомнил он. – А нате вам».

Зря он валенки выкинул.

Теперь ему без разницы, как он выглядит, Лизка уже не увидит.

Он судорожно всхлипнул, снова отер лицо, покрыл себя крепким отборным матом – теперь, без нее, было можно – и решительно зашагал к метро.

17

Мария приоткрыла дверь в Лизину комнату.

— Он уехал, – сказала она.

— Спасибо, – ответила Лиза, натянув на голову одеяло.

«Вот и все, я свободна. Только почему мне так плохо? Я же хотела этого. А, ну да, бойся своих желаний…»

Лиза быстро уснула, и это было спасением. Думать о том, что с ней случилось, – о Лешке, о самом кошмарном Новом годе в ее жизни, – совсем не хотелось.

«Сама виновата, – твердила она, – сама. Знала ведь, видела, почти каждую минуту ощущала, что не пара мы, не попутчики и не спутники, а так – случайные знакомые, у которых совсем мало общего. Да что там мало – ничего! Ну кроме того, что уж точно не причина для долгой совместной супружеской жизни…»

А еще самое гнусное – стесняться своего спутника, краснеть за него, поправлять его, быть им недовольной и жить в постоянном нервном напряжении.

Лешку ей было не жаль. Странно, но о нем она не переживала. Знала, каким успехом он пользуется у местных девиц, каким завидным является женихом, да забудет он ее – тут же забудет! Закрутит новый роман и… Поминай как звали.

Да и что мужиков жалеть? Лиза вспомнила Дымчика, и у нее от обиды перехватило горло.

А наутро ей стало плохо. Разболелось горло, и начался сухой, дерущий глотку кашель. Поднялась температура.

Голова раскалывалась на миллион острых осколков.

«Опасно, – думала она, – это очень опасно. Грипп на первом триместре беременности – это не плохо, а очень плохо. Надо позвонить Елене Николаевне, спросить совета…»

Но доползти до телефона не было сил. Лиза встала с кровати – и тут же плюхнулась обратно.

«Нет, сил нет, кружится голова… А упасть и разбиться… Это еще хуже».

Следом заболела Мария, а за ней и Анюта. Лазарет. Теперь, когда Лизе чуть-чуть полегчало и она уже могла вскипятить молоко для дочки и налить чай Марии, она подолгу застывала у окна и смотрела на белую от снега улицу. Что делать, как быть?

«Как я смогу это вытянуть? Анька, Мария, ребенок?.. А осложнения после такой болезни – могут ли они не задеть малыша? Елена Николаевна сказала, что могут, всякое бывает. А у самых здоровых и дисциплинированных рожениц разве не бывает детей с отклонениями? Бывают, еще как бывают…»

И все же было страшно.

Но не родов боялась Лиза и даже не того, что будет дальше.

Боялась она двух вещей: больного ребенка и того, что не сможет его полюбить… Вдруг он будет копией Лешки?

«Боже, о чем я думаю! Какой стыд…»

Лиза мотнула головой. В конце концов, он, ребенок, ни в чем не виноват. Это она дел наворотила, а значит, и отвечать тоже ей.

Когда Лиза сказала Марии, та промолчала. Только вздохнула громко.

Так Мария и дальше себя вела – молчала и вздыхала. Ждала, чем дело кончится.

Кажется, для нее все было предельно просто и ясно: