Судьба играет в куклы - Наталия Лирон Страница 156

— Что? – он на мгновение обернулся, настораживаясь.

— Ничего, – я перестала его разглядывать и смутилась.

— Ань, – он снова повернулся, – ты… я не знаю, ты на меня так смотришь… – кажется, он даже злился, – я понять ничего не могу. Что случилось-то?

— Да ничего, Вась, ни-че-го, – я отвернулась к окну, – подумаешь, глянула на тебя раз, что такого?

— Хм…

Остаток пути мы ехали молча, я пялилась в окно на пробегающие мимо дома и методично обругивала себя, не очень понимая, за что именно.

Подъезжая к нашему дому, я попросила:

— Вась, можешь завернуть на соседнюю улицу, я хотела к Путягиным зайти.

— К кому? – переспросил он.

— Помнишь, я тебе рассказывала – Артем Путягин, ну, тот, Ксюшкин одноклассник, который сейчас с нефтяных вышек вернулся…

— Да-да, точно, – Вася включил поворотник.

— Скажу ему, что Ксюша в больнице, а то он ждал ее из Москвы, чтобы поговорить.

— А, понятно, – Василий остановил машину в чужом дворе, снова вышел, чтобы открыть мне дверцу. – Тогда я поеду, – он оглядывал двор, – и заеду за тобой в полшестого, договорились?

— Договорились, – тепло сказала я, – спасибо тебе.

— Да ну, брось, – он неловко топтался, не зная, то ли обнять меня, то ли что…

— Увидимся вечером, – я шагнула к подъезду Путягиных.

— Ага, – он вернулся в машину, приспустил водительское стекло и помахал мне рукой, – пока.

В голову лезли всякие мысли, меня терзало странное смятение. И я себя уговаривала, мол, ничего такого, ну просто же… что уж, нельзя на бывшего мужа посмотреть?

Но это было больше, чем «смотреть», и мне самой себе в этом признаваться не хотелось.

«Ладно, ерунда все», – я выбросила из головы любые мысли и нажала звонок.

1982 Ксюша

Голова уже не такая тяжелая – я открыла глаза. Теперь я все время чувствовала себя уставшей, и хотелось спать.

Нужно было сказать бабушке, чтобы она Верке позвонила – успею ли выздороветь до института? Врач сказала, чтобы я рассчитывала недели на две в больнице – не меньше.

Что-то у них странное с дед Васей происходит. Ведут себя как школьники, только что за ручки не держатся – или мне показалось? Бабушка хихикает невпопад, а дед и рад, кажется. Или нет?

Я смотрю на лампу под потолком – почему они во всех больницах такие? С отвратительным белым светом, от этого света все становится нежилым и холодным – и койка, и одеяло, и старая тумбочка. Хорошо, бабушка одежду принесла – накидываю одеяло на плечи поверх теплого свитера. Почему в августе такой дубак?

Палатная дверь приотворилась, и в ней появилась темноволосая голова медсестры Оли, она многозначительно кивнула:

— Тут к тебе визитер.

Из-за ее плеча выросла фигура, и сердце неожиданно замерло, а потом сделало длинный жаркий скачок.

— Темка, – я просто смотрю, как он в белом халате, ковыляя на костылях и одной ноге, подходит к кровати.

Возле него тут же оказывается медсестра и ставит рядом стул:

— Присаживайтесь.

Он ей кивнул, сел, аккуратно поставил костыли, оперев их о тумбочку. Медсестра закрыла дверь палаты, и мы остались одни.

— Привет.

— Привет.

От него сильно пахнет табаком, хотя раньше он не курил.

Мы молчим, не зная, о чем говорить.

Когда я была в Москве, бабушка звонила и рассказывала, что Тема приехал. И приехал без ноги, я знала, что мы увидимся, но не предполагала, что так.