Лето в Российской империи - Дарья Кузнецова,Виктор Фламмер (Дашкевич),Игорь Евдокимов,Александра Лавалье,Тимур Суворкин,Дарья Эпштейн,Женя Гравис Страница 160

— Не желаете ли крендельков к чаю? – спросил Петр Стефанович, и Варя согласилась.

Кондитер быстро собрал для нее кулек и назвал цену, как показалось Варе, ниже той, что должна была быть. Поглядев внимательно на девушку и заметив, с каким трепетом та поглядывает на улицу, он отрядил одного из мальчишек-посыльных сопроводить ее до дома. Варя поблагодарила Петра Стефановича за все и сразу и уже повернулась уходить, как вдруг услыхала за спиной странный и жуткий звук.

Старый кондитер стоял за прилавком, и глаза его, такие добрые и спокойные лишь минуту назад, выпучились в страхе. Рука рвала пуговицы рубашки, пытаясь расстегнуть ворот, а из горла вырывался натужный хрип.

— Петр Стефанович!

Варя кинулась к нему и остановилась в шаге, не зная, что предпринять. Мальчишка-посыльный бросил кулек на прилавок и выбежал прочь, оставив дверь нараспашку. Внутрь тут же заглянули любопытные.

Губы старика быстро синели. Он зашатался, и Варя, наконец, очнувшись, попыталась подставить ему плечо. Но даже такое худое тело было для нее слишком тяжелым, и она осела на пол вместе с ним. Тут уже, осознав собственное бессилие, она догадалась закричать:

— Помогите! Кто-нибудь!

Из глубины кондитерской выскочил повар в белом фартуке. Руки его были по локоть в муке. Он всплеснул ими, осыпав пол белой пылью, и снова исчез. До Вари донесся его густой бас, выкликавший какую-то Маруську. Тут же из подсобных помещений поднялась древнеримская богиня. Она лишь взглянула на старика и всхлипывающую подле него Варю и метнулась к низенькому сундучку, спрятанному под прилавком.

— Посади его! – крикнула она Варе, и та кое-как выполнила приказ, игнорируя явную грубость.

Богиня достала из сундука блюдце с какими-то сушеными травами и чиркнула спичкой. От трав пошел сладковатый дым. Пригасив огонь и оставив листья куриться, девушка поднесла их прямо к лицу старика. Он жадно вдохнул дым и тут же поплатился за это кашлем. Однако этот кашель, к удивлению Вари, заменил собой удушье. Хрипы в горле постепенно смолкли. Все это время Варя сидела на полу и подпирала кондитера плечом, не позволяя ему упасть окончательно. Вскоре она ощутила, что ей стало легче – Петр Стефанович теперь мог сидеть сам. Он даже взял блюдце из рук своей спасительницы и смог его самостоятельно удержать. Спасительница тут же умчалась и вернулась с двумя стаканами воды, один из которых протянула кондитеру, а второй – Варе. Это было очень кстати, потому что от дыма у нее стало сухо во рту и немного закружилась голова. Петр Стефанович наконец смог заговорить. Голос его звучал хрипло и слабо, но интонации были бодрыми.

— Спасибо тебе, Марусенька. Спасла. Ей-богу, спасла! И вам, Варвара Дмитриевна… спасибо!

— Что же вы, Петр Стефанович, никого не слушаете? – строго сказала ему Маруся. – Доктор ведь вам сказал, чтобы вы не стояли тут один. А если бы вот ее рядом не случилось?

Она указала рукой на Варю. Такое обращение и сам этот жест от кого-то другого показался бы Варе наглым и грубым, но эта девушка вложила в него искреннюю заботу и свой страх за ближнего, и от нее он выглядел почти комплиментом.

— Ты права, девочка моя, но ведь больше никого и нет! Не Тошку же мне подле себя ставить.

— А хотя бы и его!

Любопытные, привлеченные шумом и странным запахом, тем временем осмелели настолько, что решились войти.