Мир глазами Тамы - Кэтрин Чиджи Страница 23

А если вы хотите купить те средства, которыми я воспользовалась сегодня, пройдите по ссылкам внизу. Лично я очень довольна, что пользуюсь этой прекрасной косметикой. – Она еще раз перечислила все названия. – Люблю вас, всего хорошего, пока».

Марни то останавливала, то снова запускала эту женщину, заставляя ее повторять некоторые части. Постукивала по нижней челюсти мизинцем легко-легко, как перышком. Растушевывала, разглаживала, добавляла слои. Но синяк все равно проглядывал.

— Так-то лучше, правда? – сказала она. – В смысле, теперь уже и выйти можно.

— Следите, чтобы не вышло чересчур бледно, – сказал я, и она засмеялась. А потом сквозь зубы втянула воздух.

Когда Марни садилась в машину и пристегивалась, то морщилась, а потом застыла на некоторое время с закрытыми глазами. Я наблюдал за ней с переднего крыльца и не стал приближаться, хоть и видел, что машина причиняет ей боль.

В полдень я забрался в кровать и стал слушать Глаз.

Глава восьмая

Младенчик Анжи, завернутый в шерсть, с овечьими ушками на голове и овечьим хвостиком на попке, был словно бы мертв для всего мира. Анжи сидела на двуспальной кровати, обложив малыша подушками, чтобы не упал.

— Ничего, что тут Тама? – спросила Анжи. – Я имею в виду, он не нападет?

Я прохаживался вдоль края матраса и наблюдал за малышом. Ему снились простенькие сны, поэтому он корчил рожицы и хмурился.

— Ему интересно, вот и все, – сказала Марни. – Он ничего не сделает.

— Уверена?

— Конечно, уверена. И в любом случае он только что позавтракал.

— Блин, ну тут и холодина, – сказала Анжи. Она подошла к окну и попыталась его закрыть, но в раме что-то заклинило. С подоконника посыпалась труха, плод стараний жуков-древоточцев. – Это что, лед со внутренней стороны стекла? Действительно лед?

— К нему привыкаешь, – проговорила Марни.

— И только посмотри сюда! – Анжи показала на обратную сторону занавесок. – Они заплесневели!

— Это старый дом, – сказала Марни, – и у него есть свои неприятные стороны.

— Нехорошо так жить.

Они вдвоем стояли перед зеркалом, которое начиналось от самого пола. Разглядывали себя со всех сторон, втягивали животы, приподнимали бюсты, вытягивали шеи.

— Я просто жуткая.

— А я отвратительная.

— У тебя хотя бы ключицы видны.

— А у тебя лодыжки нормальные.

Анжи вглядывалась в свой лоб.

— Я зашла в косметологический салон, когда ездила в Окленд. Там можно сделать фото в ультрафиолетовом свете, и на нем видны все дефекты, которые обычно незаметны. Даже в более глубоких слоях кожи.

— Зачем тебе вообще знать такие вещи?

— Ну, это бесплатно. И у них есть всякие аппараты, которые восстанавливают кожу. А еще специальные лосьоны. А потом они показывают, как ты будешь выглядеть, если не займешься собой.

— Я, пожалуй, предпочту не знать.

— Красный? – спросила Анжи. – Или нежно-голубой? – Она подняла два образца ткани с орнаментом. – Никак не могу решить. Все время передумываю.

— Теперь действительно носят платья с узором из пистолетов?

— Еще как. Образ сексапильной девушки-ковбоя, понимаешь? Секси Дорис Дэй.

— Ты хотела сказать, милой девушки-ковбоя. Милой Дорис Дэй. На секси я не согласна.

— Милая, сексапильная, какая разница!

— Ладно, уговорила.

— Красный сексуальнее, но голубой подчеркивает цвет глаз.

— Значит, голубой.