Помоги мне умереть - Наталия Лирон Страница 23

— А… – Марина смутилась, – какова стоимость?

— Думаю, можно провести по ОМС.

— Спасибо вам большое. – У неё в кармане лежал конвертик, но ей было неловко достать его при сыне. Да и вообще, не умела она это делать – деньги давать.

Дима сказал, что конвертик с хрустящими купюрами лучше всяких бесполезных коньяков, которые не каждый врач пьёт.

Доктор подошёл к Егору:

— Ну, боец, поправляйся, скоро ноги чувствовать начнёшь и боль тоже, так что мы тебя обезболим чуть заранее. Если всё ещё будет больно – говори, не стесняйся, медсестра добавит. Сегодня не вставать – придётся обойтись судном, оно, кстати, под кроватью. Завтра только до туалета и обратно на костылях. Я днём зайду посмотрю тебя, договорились?

— Договорились! – Егор с обожанием посмотрел на человека в смешной рубахе. – Я, когда вырасту, тоже буду врачом.

— Или художником. Или скульптором, – доктор чуть коснулся его плеча, – выздоравливай.

И направился к выходу.

Марина машинально сунула руку в карман, потрогала пальцами конверт. Иван Владиславович проследил за её движением:

— Не нужно. Вы друг Семёна. О чём тут разговаривать. Визитка у вас есть, звоните по необходимости.

Марина заметила, что говорит он спокойно, без ненужной суеты, точно и ёмко. Было в этом что-то сильное и мужественное, что не могло не нравиться.

«А Димка… вот балабол».

Она опустила голову, почувствовала, как алеют щёки, и повторила:

— Спасибо!

— На здоровье. – Он почти вышел из палаты, но в дверях остановился. – Да, и пропуск – вот два бланка, по ним приходите в любое время, во второй можете вписать мужа или кого угодно.

Глава 5

Первый апрельский день начался проливным дождём. Казалось, что позже распогодится, но нет, сероватая пелена висела в воздухе, просеиваясь мелкими каплями сквозь сито весеннего вечера.

— С днём рожденья тебя, с днём рожденья тебя, с днём рожденья, Егорка, с днём рожденья тебя!

Пели хором, стройнее всего получалось у Димы. У Даньки и Марины выскакивал речитатив от отсутствия слуха и голоса.

В небольшой больничной палате на двоих, где соседнее место пустовало, было тепло и уютно.

Егор, получивший в подарок от доктора Овербаха фирменную мультяшную рубаху, был страшно доволен, несмотря на то что она оказалась ему велика размеров на пять. Кажется, рубаха радовала его больше, чем вожделенный телефон, который он так давно хотел.

Марина испекла два одинаковых торта – по кусочку досталось и врачам, и медсёстрам. По этому поводу разрешили даже свечи.

У сына горели глаза. Сегодня был понедельник – третий день после операции, а по-хорошему – так второй. Он уже успел приспособиться к костылям и бодро подхрамывал до туалета и обратно.

— Солнышко ты моё ясное. – Марина гладила его по голове, не переставая удивляться лёгкости характера.

Фрукты в пластиковом контейнере, крошки шоколадного бисквита на одноразовых бумажных тарелках, ленты от подарков, контрабандное шампанское в бутылке из-под лимонада. И смех…

Послышался стук в дверь – на пороге стояла раскрасневшаяся смуглая барышня лет четырнадцати-пятнадцати с перебинтованным плечом. В здоровой руке у неё была коробка с помпезным золотым бантом.

— Здрасьте, – смущённо сказала она и сообщила всем присутствующим, – меня зовут Гульбахор, – а потом обратилась к Егору, – у тебя же день рождения, да?