Судьба играет в куклы - Наталия Лирон Страница 34

Взгляд остановился на шкатулке:

— Ба, как насчет продолжения?

— Я думала, ты сегодня устала.

— Устала, конечно, – я не стала отнекиваться, – но продолжения очень хочется.

— На чем я остановилась? – бабушка подвинула мне корзинку с пряниками. – Бери.

— На том, как вы с дед Мироном дошли к вам домой.

— Да, точно…

1941 Анна

Выбежали нас встречать все – Варька-дурочка выскочила из сеней в одних подштанниках, автоматом размахивает… А я все ждала, что и Люська выйдет, все высматривала. Пока не вспомнила, что лежит она холодная, завернутая в одеяло в сенях.

Дед быстренько у Варьки-то автомат отобрал. Тут и Куля на радостях залаяла и всех в снегу изваляла.

А я гляжу и улыбаюсь до ушей – мама вышла, в дверях стоит. За бок держится, бледная, но стоит, на всех смотрит!

Яська маленькая разревелась, разнюнилась.

Дед подошел к маме:

«Как ты, Марыська?»

Та его обняла:

«Добро, бать, уж боялась не сдюжу, а сегодня и легче. Кажись, по кожице поскребло, навылет, так что ниче. Мы уж тоже запужались – Нюшка-то вчерась говорила вернется, и сегодня чуть засветло – так ждать стали, я думала Варьку посылать, да боязно было одну-то ее, а с Дашкой – так и мы б с Яськой одни остались. Люська-то… – мама приложила ладонь к глазам, – беда у нас, бать, беда…»

«Ну, тиш, тиш… тиш. Знаю, я все знаю, тиш, милая, – он погладил маму по плечу, – давай-ка пойдем в дом, я на рану твою гляну. Да и с остальным подсоблю. Вчерась Нютка уж поздно была, в обратку – могла и на волков наскочить, я от греха ее на ночевку оставил. А сегодня поутру мужики явились потолковать. Вскорости и сюда пожалуют. Я им обсказал все как есть, так что от них тож подмога какая будет, – дед оглядел девчонок, как цыплят, – так, мелюзга, все в дом спрытненько. Варька, Дашка, давайте-ка подсобите. Воды горячей, тряпок чистых, да потом затирки с салом наготовьте и бульбы сварите».

Он присел на корточки к маленькой Ясе. Она была его любимицей, имя дал ей именно дед – в честь своей матери-польки – Ясмины. Она смотрела на него голубыми заплаканными глазенками.

«Все буде добре, не плачь. Я тебе зайку в следующий раз принесу живого, хочешь?»

«Угу», – Яся-то сразу заулыбалась. У нас в семействе все были отходчивые.

«Ты же уже большая. Давай-ка иди, помоги сестрам. А то они без тебя не справятся».

Яся обвила его шею ручонками, потом чуть отстранилась, погладила по голове, потрогала бороду:

«Я люблю тебя, деда. Ты хороший».

Дед Мирон перемигнул глазами и крепко обнял малышку, потом поцеловал в лобик:

«Иди до сестер, слушайся их. Иди, иди».

Когда он вышел из маминой комнаты, обтирая руки чистыми тряпками, я смотрела в волнении:

«Что, дед, как?»

Он довольно улыбнулся:

«Так а что…»

И тут забрехала Куля. Я притихла, он взял ружье на изготовку, вышел в сени, а через минуту вернулся:

«Так это мужики. Вон Митяй и Сашко с ним».

«Так а мама-то, мама?»

Дед почесал в затылке, покумекал:

«Я бок мазью намазал, тряпками замотал, пусть полежит пару дней, работу по дому ей не давай, сами управляйтесь, пуля – навылет, заживет быстро, но все одно полежать придется».

«Ох, хорошо», – от сердца сразу отлегло.

«И ты это… помни, да помалкивай», – тихо сказал он, глядя, как мужики подходят к дому.

Снег хрусткий, шаги крепкие, уверенные.

Зашли они в дом – Сашко зырк-зырк по сторонам, улыбнулся, похлопал меня по плечу: