Мир глазами Тамы - Кэтрин Чиджи Страница 42

— Это опасно, – сказал я.

— Почти все сообщения такие, – объяснила Марни. – И я отвечаю коротенько, мол, спасибо, что на связи, приятно получать весточки от поклонников, Тама щелкает клювиком и велит кланяться и шлет свою любовь.

Она встала из-за стола и пошла через темный холл, стены которого гнулись под тяжестью дома.

— Любовь?

— Что?

— Ты шлешь любовь.

— Ну, от имени Тамы.

Она по-прежнему шла, и я следовал за ней. Кровяные точечки на неровном полу. Ледяные перья на окне.

— Так, значит, это он ведет себя как шалава и признается в любви кому попало на весь интернет. А не ты.

— Это просто забава, Роб.

— Тогда ты не будешь возражать, если я почитаю сообщения.

— Зачем тебе это?

— Просто забава.

— Как хочешь, – пожала плечами Марни.

— Отлично. – Он стал что-то набирать на телефоне.

— Что, прямо сейчас?

— Я почему-то вдруг совершенно проснулся.

— Там сотни сообщений. Всю ночь читать придется.

Он не ответил.

— Ладно, что ты хоть ищешь?

— Когда найду, узнаю, верно?

— Роб, там нечего искать.

— Что со мной не так? – сказал я.

— Роб?

— Спокойной ночи, – сказал он.

— Спокойной ночи, – сказала Марни.

— Спокойной ночи, – сказал я.

Я отправился за Марни в ее спальню и запрыгнул на половину кровати Роба, потому что он собирался всю ночь сидеть на кухне. Там было еще тепло, и я угнездился под одеялами. Замечательно, охренеть как замечательно!

— Тебе сюда нельзя, Тама. Извини, – прошептала Марни. – Ну же, мы ведь не хотим, чтобы все стало еще хуже.

Она отнесла меня в мою кровать, ее руки дрожали, а я лежал там, как хороший мальчик, хоть мне и хотелось остаться с ней в спальне. Потом Марни завела колесо обозрения, оно стало крутиться, пластмассовые человечки поднимались и опускались, поднимались и опускались, музыка, которая лилась из него, была как звон разбитого стекла, как обледенелая трава, позвякивающая у краев ямы с мертвечиной. Укрытый желтым одеяльцем, я смотрел, как безголовый человечек появляется наверху при каждом повороте колеса. С головой, с головой, с головой, с головой, с головой, без головы. С головой, с головой, с головой, с головой, с головой, без головы. Все медленнее и медленнее. Призрак матери, который был просто скелетом, сел на мою подушку и спросил: «Что это за колыбельная?»

Я проснулся оттого, что Роб орал про поцелуи. Он орал:

— Их шлет не эта хренова птица, Марни, и даже не пытайся меня переубедить. Внизу подпись, твое имя. Ты неделями с ним переписываешься. Какая сегодня погода в Нью-Йорке, Рамон? Я всегда хотела увидеть статую Свободы, Рамон. Правда ли, что внутри у нее есть ход, по которому можно подняться на самый верх, Рамон? Просто пошли ему фотку своих сисек, и готово дело. Может, ты уже ее послала. Скорее всего, так и есть. Пока я пахал как проклятый, чтобы спасти ферму. Больше двенадцати часов ежедневно, без выходных. У меня нет времени зависать в сети и флиртовать с каждым, кто напишет мне, как хорошо я выгляжу на фотографиях. Спорим, на самом деле его зовут не Рамон? Нет, серьезно, что это вообще за имя? Спорим, что он даже не из Нью-Йорка? Небось, в реале это какой-нибудь жирный старый гондон, который живет в трейлере на окраине Нью-Задрищенска и дрочит на каждое твое сообщение. Если до тебя не доходит, как работает интернет, значит, ты еще тупее, чем я думал. И ведь он не единственный, так? Ты, небось, сразу с дюжиной чатишься. Рассказываешь, как тебя на самом деле достала сельская жизнь. Как тебе тут тяжело, как холодно. Как одиноко. И всем пишешь «целую, целую, целую». Да я готов целыми днями это читать, если надо.