Мир глазами Тамы - Кэтрин Чиджи Страница 44

— Ну хорошо. Мне пора ехать. – Она взяла ключи, которыми заводится ее автомобиль – в жизни к нему не приближусь, – и остановилась в ожидании.

— Что? – спросил Роб.

— Пожалуйста, верни мне телефон.

— Я не в восторге от этого, Марни.

— Ах, он педик! – сказал я.

— Тама, тихо, – сказала она.

— Совсем не в восторге, – заявил Роб. – Как я могу доверять тебе?

— Ты можешь мне доверять.

— Откуда мне это знать? Я еще даже не открыл целую кучу сообщений.

— Ты можешь мне доверять, Роб.

— Мне придется просмотреть их все, одно за другим. Ты не оставила мне выбора.

— Хорошо. Я не против.

— Я не в восторге от этого, – повторил он. Но отдал телефон Марни.

Перед уходом она включила для меня радио, и я слушал, как оно жалуется на названия разных мест, которые произносятся на манер маори, а это неправильно. В детстве любого, кто вырос в Новой Зеландии, эти названия произносились не так. «Тау-поу, – говорило радио, – что за Тау-поу такое? Что это вообще за слово? Каждое Рождество мы ездили туда на кемпинг, и все говорили тогда Тау-по».

— Тау-поу, – сказал я. – Тау-поу.

«И почему, когда я звоню в банк, мне говорят “Tēnā koe”? Почему нельзя просто сказать “Здравствуйте”? Я не маори. Это совершенно не укладывается у меня в голове».

— Тэна коэ, – сказал я. – Тау-поу.

«Спасибо за звонок, Грэм, – сказало радио. – Kia pai tō rā[1]».

В полдень я прилетел в кровать, чтобы послушать, как голос Марни говорит со мной из Глаза. Мой медведь оказался в конце кровати, лежал мягким круглым бугорком под желтым одеяльцем, поэтому я вытащил его за ухо и трепал, пока его сердце не издало щелчок, а потом посадил как надо. Тук-тук – гр-р-р, тук-тук – гр-р-р. Ожидая голоса Марни, я расклевал еще несколько стежков у него на брюхе, но Глаз все молчал. Я вернулся в кухню и поклевал нарезанное сердце и грецкие орехи, блюдо с которыми оставили для меня там; чтобы искать еду за пределами дома, было слишком холодно, хотя время от времени я и замечал кого-нибудь из моей стаи. Птица-другая то и дело летели сквозь сыплющуюся с неба крупку, пробирались по снегу. Возможно, я становился неженкой. Забывал, что значит быть настоящей сорокой. Я поудобнее устроился на своей думочке, которая на ощупь как мех, хоть не мех на самом деле, чтобы узнать от радио какие-нибудь новые слова.

— Чем они отличаются от настоящих сигарет? – спросило оно. И ответило:

— Ну, там гораздо меньше никотина. В некоторых его нет совсем. И ни смол, ни пепла.

— Но все же они вызывают привыкание, – сказало радио. – Науке пока неизвестно, насколько они могут быть вредны. Я читала, там содержатся наночастицы. В пятницу вечером я ездила в центр, и вся молодежь так и присосалась к ним, как будто завтрашний день не наступит.

— Разве это не лучше, чем пассивное курение в недобрые старые времена, Джиллиан? – поинтересовалось радио.

— Чтобы дойти до своей машины, приходится пробираться через все эти облака фруктового пара, – ответило оно. – Запах яблочного ароматизатора. Запах арбузного ароматизатора. Нет уж, большое спасибо.

— Мы благодарны вам за звонок, Джиллиан. Вернемся через минуту.

Звучит песня про ковер – «Ковры от Камерона у тебя лежат, к коврам от Камерона вернуться всякий рад», – а потом радио сообщает:

— У нас в студии звонок от Меган. Как вы относитесь к увлечению вейпами, Меган?