Несбывшаяся жизнь. Книга 2 - Мария Метлицкая Страница 48

— Семья! – фыркнула Аня. – Мне они не семья! Моя семья – это бабушка и ты!

И, крутанувшись волчком и не забыв хлопнуть дверью, вздернув голову, уходила к себе.

Лиза в изнеможении опускалась на стул.

«Ну что с ней, с засранкой, делать? Совсем обнаглела, хамит без продыху, делает что пожелает, в дневнике куча троек, – а я радуюсь, что не двойки!»

И на все, буквально на все есть ответ:

— Классная – сволочь, старая дева. Завуч – тупая дура. А директриса вообще олигофрен.

Лиза впадала в ступор.

— Та-а-к… отлично. А умная у нас одна Аня, правильно?

Дочь невозмутимо кивала.

Лиза начинала орать. Мария смотрела на нее с осуждением: ну разумеется, не умеет найти с ребенком общего языка.

— У ребенка, между прочим, переходный возраст! Гормоны, месячные начались. А ты все орешь и орешь. Пугаешь и запрещаешь. Грозишься и не исполняешь, и как тебя после этого уважать?

— Как меня уважать? – свирепела Лиза. – А если просто любить? И просто стараться не огорчать? Потому что мать пашет как ненормальная, приходит домой без сил, берет подработку, мотается по двум, а то и трем участкам, отказывает себе во всем, чтобы купить лишнюю тряпку дочке, ну и далее по списку! А может, я что-то придумала?

Мария вздыхала и качала головой.

— Ничего ты не придумала, все так. Только подросток в пятнадцать лет, избалованный и залюбленный, не может понять всех тягот взрослой жизни и оценить твои старания. В силу возраста и отсутствия опыта. И твои крики, Лиза… Ты же сама понимаешь, что толку от них… – И она безнадежно махала рукой. – Не так надо, не так. По-другому. Да, Аня девочка сложная, но если ты… – Мария запнулась.

Лиза вздрогнула: знает? Неужели знает? Откуда? Догадалась?

Ей стало нехорошо. Липкий пот, холодные руки, дрожь в ногах. Из последних сил произнесла:

— Что – «если я»? Что ты имеешь в виду?

— Если ты мать. Если когда-то решилась рожать. Если понимала, что растить дочь будешь одна. Ты же доктор, образованный человек! Местами даже деликатный, – усмехнулась Мария. – С новой родней, например. А здесь, с родной дочерью…

Мария снова с осуждением качнула головой.

— Ты хорошая, Лиза. Ты порядочный и трудолюбивый человек. Но ты… Ох, Лиза. Ты очень резкая, особенно с близкими. Ладно – я, я переживу. Да и нежности твоей вряд ли заслужила. Но Анюта ребенок!

— Ну надо же, – глубоко вздохнув, Лиза набрала в легкие побольше воздуха. – Какие познания! Какие познания в педагогике, Мария Александровна! Простите, у меня вопрос: откуда? Откуда такие познания про переходный возраст, про нежную девичью психику? Про необходимый подход? Откуда? Знаешь, мам-Нина была простой, как медный пятак. Никакой тонкости, никакой чуткости. И любить она не умела – ну как ты считаешь. Болванкой железной, пнем была твоя сестра, непроходимой тупицей. Но мне и в голову не приходило так ей отвечать! Нет, я не святая, ты верно заметила, я жесткая, вспыльчивая, категоричная. Но чтобы так отвечать взрослому человеку!

Лиза замотала головой:

— Злилась на нее, бесилась. Пару раз убежать хотела. Но чтобы хамить! Ни разу! При всем моем паршивом характере! И училась без троек, и не прогуливала. И не курила в окно, и портвейн не пила. Надо же, как-то жила и без этого. И ничего, выросла. И медицинский закончила – вот чудеса!