Муза Паганини. Скрипач от дьявола - Сина Беервальд Страница 59

— Как так? – изумилась Софи. – Я полагала, газеты соревнуются в похвалах?

— Что до музыки – да. Но они не понимают, как человек может играть так, и начинают болтать о дьяволе. Какая чушь! – Он повернулся, схватил один из листов. – Вот, прочтите «Винер театерцайтунг»! Тут пишут, будто я совершил убийство и сидел в тюрьме. А четвёртая струна якобы сделана из кишок той женщины. Dio mio![27] Люди не в силах осознать, что я играю так, потому что скрипка для меня – не просто инструмент. Она – моя душа! Я живу с моей «Пушкой»! Даже когда не играю, она всегда в моих мыслях. Для меня она жива. С ней я делюсь самым сокровенным: страхом, радостью, любовью, страстью, болью. Всё! Знаете, что я чувствовал, оставляя её у вас в мастерской? Будто отвёл возлюбленную в лазарет, не зная, когда и в каком состоянии увижу вновь. Ужасное чувство! И всё же я доверился – иного выхода не было. Однажды в Италии я поступил опрометчиво: присутствовал при починке своей скрипки в другой мастерской, остался там, когда вскрыли корпус… Я дрожал. Мне было дурно. Боль – будто кости мои обрабатывали напильником. Не могу даже вспоминать… – Он отхлебнул мадеры. – Но кто это поймёт?

— Я, – подняла глаза Софи. – Я понимаю, что в вас происходит. Но если хотите, чтобы газеты перестали писать такое, надо опровергнуть слухи.

— Не могу! – вспыхнул Паганини. – В тюрьме я действительно сидел несколько дней, но по иному делу, не имеющему отношения к убийству!

«Боже мой», – мелькнуло у Софи. Значит, он и вправду был заключённым. Неужели он сейчас признается? Или он всё ещё скрывает правду?

— Тогда почему бы вам не представить судебные документы в доказательство?

— Если бы всё было так просто… Бумаги сгорели при пожаре.

— А свидетели? Сам судья?

Паганини уставился в бокал и покачал головой.

— Увы, их тоже нет в живых. Все умерли.

«Как-то… странно», – невольно подумала Софи.

— Вы тоже сомневаетесь, – прочёл он в её глазах.

— Ну… – она замялась. – Если честно, да.

— Я могу рассказать, за что попал в тюрьму, если хотите услышать.

Раздумывать не пришлось. Она кивнула.

— Хочу. И, возможно, смогу помочь развеять слухи.

— Возможно. А возможно, не поверите, как многие, уже слышавшие правду. Остаётся лишь надеяться, что вы не усомнитесь во мне. Ещё мадеры?

— Честно говоря, лучше воды.

Она потянулась к графину одновременно с ним – их пальцы соприкоснулись. Софи вздрогнула и отдёрнула руку. Сердце бешено застучало, но она сделала вид, будто ничего не почувствовала. Паганини налил ей воды, себе – вина, затем поднял глаза и удержал её взгляд.

— Но сначала я должен спросить кое-что…

— Что именно? – Она тут же занервничала. Дыхание стало поверхностным, а в животе защемило.

— Ваш муж… – начал он. – Как он?

Первый порыв Софи был – пробормотать: «Как можно ожидать при таких обстоятельствах», – но для этого ей пришлось бы отвести взгляд, чего она сделать не смогла. Вместо этого она глубоко вдохнула. Если он ещё не узнал из газет, то скоро узнает непременно – так пусть уж лучше от неё, хоть и говорить об этом было нелегко.

— Правда в том…

Паганини поднял руку, останавливая её.

— Довольно, – мягко сказал он. – Мне лишь хотелось знать, сможете ли вы говорить об этом. Я знаю, что он в той башне.

— Да, молва уже разнеслась… – тихо ответила она и потянулась к бокалу с водой. Вдруг ей страстно захотелось, чтобы в нём было вино.