Муза Паганини. Скрипач от дьявола - Сина Беервальд Страница 60

— А как вы?

У Софи навернулись слёзы. Он первый, кто спросил её об этом. Столько всего хотелось сказать, столько накипело на душе – и вот внезапно слова иссякли.

— Не знаю… – Она сглотнула и провела рукой по глазам. – Не знаю, что будет дальше.

— Жизнь продолжается, – сказал Паганини. – Вы сильная женщина. Но я спросил, как вы.

Она покачала головой, чувствуя, как слёзы вот-вот хлынут вновь.

— Я не сильная. Я просто вынуждена такой казаться.

Ей хотелось рассказать, как шурин забрал книгу заказов, но слова снова застряли в горле, перехваченные рыданиями.

— Простите… – едва выговорила она.

Он протянул ей свежий платок, прежде чем она успела найти свой в складках юбки. Она прижала его к уголкам глаз, пытаясь остановить поток слёз. Дрожь охватила всё тело, дышать стало трудно. И вдруг она почувствовала, как его руки опустились ей на плечи. Она даже не заметила, как он встал и подошёл сзади. От неожиданности она вздрогнула.

— Всё в порядке, благодарю вас. Простите эту слабость.

Паганини вернулся на место.

— Не стыдитесь. Слёзы нужны – иначе душа черствеет. А когда пелена спадает, взгляд проясняется.

Взгляд Софи действительно стал чище. До прояснения было далеко, но слёзы и вправду принесли облегчение. Она ещё раз промокнула глаза, но платок так и не выпустила из рук. Ей было спокойнее оттого, что он не требовал подробностей. Теперь она жаждала узнать о его заключении.

— Синьор Паганини, теперь время вашей истории, не так ли?

Глава 17

Паганини в свою очередь глубоко вздохнул, схватил свой бокал и, осушив его одним глотком, начал рассказ:

— Это случилось четырнадцать лет назад, осенью, в моём родном городе Генуя. Я дал там несколько концертов и познакомился с юной девушкой по имени Анджолина. Она была дочерью портного, чинившего мой фрак. С этого и начались мои злоключения. Признаю, девушка была и вправду юна – всего шестнадцать лет, но уже искушена в искусстве обольщения. Почему – тогда я ещё не понимал. Так или иначе, она разыграла передо мной спектакль страсти, и должен сказать – я искренне влюбился. Мне скоро исполнялось тридцать два, и я был готов жениться на ней немедля, о чём и заявил её отцу. Но тот, разумеется, воспротивился нашей связи и запретил мне видеться с его несовершеннолетней дочерью.

— И правильно сделал! – воскликнула Софи. – Вам следовало проявить благоразумие.

Она тут же пожалела о резкости, понимая, что не вправе так говорить, но в ней подала голос мать, вспомнившая о собственной дочери.

— Я так и поступил, – быстро ответил Паганини. – Уехал гастролировать по другим городам. Обещал Анджолине хранить верность, пока она не повзрослеет и мы не сможем обвенчаться. Прощание было ужасным – она вцепилась в меня, будто утопающий. Я умолял её быть благоразумной, но она лишь впадала в истерику. В конце концов я просто сел в карету и уехал.

Софи слушала, разинув рот.

— А что же она?

— Анджолина последовала за мной в Парму – двести миль пути! Признаюсь, я был польщён таким поступком. Мы провели вместе восхитительные дни и ночи… Но когда через неделю этого упоения ко мне вернулся рассудок, я велел ей возвращаться домой – отец наверняка беспокоился. Я даже нанял для неё карету.

— И она снова отказалась?

— Ещё как! Превратилась в фурию, кричала, что я притворялся влюблённым, а теперь бросаю её, как все мужчины. – Паганини сделал паузу. – Как все мужчины, которые пользовались её юным телом за деньги. В тот миг я понял всё, что она от меня скрывала.