Сделай громче - Денис Нижегородцев,Филипп Штурмин Страница 72

– И не только на них.

— Верно, – кивнул я и сглотнул слюну. – А мы можем поговорить наедине?

Преподаватель огляделся – громадную аудиторию покидали последние студенты:

— Можно и здесь. Или вы хотели совсем тет-а-тет?

Я так переволновался, что решил:

– До того, как мы найдем другую аудиторию, могу и не дожить…

Разговор должен состояться здесь и сейчас!..

— …Нет, можно и тут, – вслух ответил я.

— Тогда валяйте! – согласился доцент, сел на стул и скрестил на груди руки.

— До меня дошли слухи, – свои слова я слышал словно через толщу воды или во сне, настолько ненастоящим казался мне собственный голос, – что моя мама когда-то работала здесь.

– Да?.. – удивление преподавателя казалось неподдельным.

— …И как же ее зовут?

— Лаврухина Ирина Игоревна, – выдавил я.

– Ирина Игоревна… – как будто повторил про себя собеседник.

— …Лаврухина… Вы знаете, не припомню. Возможно, вам стоит спросить у других преподавателей, кто мог контактировать непосредственно с ней.

– Кстати, к слову о контактах…

Я испытывал сильнейший стыд, да еще и испанский, за весь этот разговор:

— …Говорят, она какое-то время работала непосредственно с вами.

– Да..? – снова изумился Северов.

— …Это в каком году, не напомните?

— В восемьдесят пятом – восемьдесят шестом!

– Ну нет… – Александр Аркадьевич даже повеселел в этот момент:

— …Ох, молодой человек, это вы что-то путаете. С восемьдесят четвертого по восемьдесят седьмой я был, как говорится, «за речкой», в одной дружественной нам республике, где требовалась наша интернациональная помощь.

– Вот молодежь неверующая пошла… Говорю же: пообщайтесь с теми, кто на самом деле мог знать вашу маму.

– Твою ж мать!

Мои карты были биты, но я все еще не сдавался. И, наконец, выложил свой главный козырь:

— А еще говорят, что вы – мой отец! Вот…

На несколько секунд повисла пауза. Примерно как в индийских фильмах, во многих из которых сцена с узнаванием реальных родителей является едва ли не обязательной. Александр Аркадьевич внимательнейшим образом осмотрел меня с ног до головы. И не теряя самообладания, с обычной своей издевательской ухмылкой, спросил:

— Это ваша мама вам сказала?..

– …Интересно, что движет такими людьми?

— Нет…

– …Но…

— Вы знаете, молодой человек, вы точно – не мой сын. Если бы у меня был такой сын, я бы научил его правилам общения с едва знакомыми людьми. Но, к сожалению, бог детей не дал. И вряд ли уже даст, посмотрите на меня, – с этими словами он оттянул на руке кусок дряблой кожи. – А вам желаю всего хорошего. И передавайте привет вашей славной родительнице, кем бы она ни была! Как, говорите, ее зовут? Ирина Игоревна Лаврухина! Давайте я даже запишу себе, чтобы, если спросят, от кого мой единственный наследник, я знал, что отвечать! – на этих словах он захохотал так, что мне впервые захотелось его ударить!

– Да чем-нибудь потяжелее! – еле сдержался я.

— Да, и передайте, что Александр Аркадьевич Северов еще никогда так не смеялся в жизни! Это очень забавно, очень! Достойно заметки в газете! – на этих словах он уже закончил собираться и как ни в чем ни бывало, покинул аудиторию.

– Б…ь… с…а… какого х…я… е…й свет… – думал я вслед.

И долго стоял, как оплеванный.

Потом еще дня два ничего не мог есть. Но ни слова не сказал матери о том, что со мной происходит. Впереди маячила перспектива еще минимум пять лет провести рядом с этим человеком, Северовым. Не считая возможной аспирантуры, то есть еще плюс три года. А потому я… предпочел намертво вычеркнуть из памяти все, что было связано с моим неудачным признанием и поисками «отца – Сашки» в принципе…