Нешуточная любовь - Бетти Коррелло Страница 77

А теперь все, кончились дешевые трюки. Остались только факты из жизни, ежесекундно омрачающие мои мысли. Резкий контраст воспоминаний: Эдди, Роджер, Ба.

И что бы я ни пыталась написать, рассевшись на полу в сарае Сэм, все мысли возвращались к ним.

Застонав, я встала и взяла в руки гитару.

Лениво перебрала струны, наигрывая пару знакомых попсовых аккордов.

Роджер подарил мне первую гитару на десятый день рождения. На самом деле гитара была его – подозреваю, он просто забыл о подарке, а потом увидел подходящую вещь. Вряд ли он ожидал, что я влюблюсь с первого взгляда. Случайно забил трехочковый, сам того не подозревая. Мы часами сидели у него на диване, и он показывал, как правильно держать на коленях эту громадину, как ставить пальцы так, чтобы звуки складывались в мелодию.

Так прошло несколько дней, а дальше Роджер стал мне не нужен.

Я продолжала играть и постепенно поняла, что играю Don’t Look Back in Anger группы «Оазис» – одну из первых песен, которым он меня научил. Что ж, самое то. Фыркнув, я остановилась.

— Не воспоминание, а какое-то говно.

Стоп.

Я коснулась одной струны.

Следующей.

Сыграла еще раз, более связно. Прозвучало неплохо. Я рассмеялась в голос.

— Ну охренеть.

Пение мамы я слышала всего раз – на шипящей аудиодорожке кассеты с моего второго дня рождения. Ба, держащая меня над тортом. Мишель с камерой в руках.

Ее резкий голос. «Осторожнее, мам». Легко не заметить в нем напряжение, усталость, тяжесть зависимости. Ей всего немного за двадцать, но за плечами – бесчисленное множество прожитых жизней.

Но потом она начинает петь: «С днем рождения тебя, с днем рождения тебя», – и усталость тает. Голос становится легким и мелодичным.

Песня наполняет ее свободой.

Интересно, как офигенно чувствовал себя Микеланджело в момент, когда глина перед ним перестала казаться непреодолимой глыбой материала и стала похожа на Давида – Давида, которого он миллионы раз видел в мыслях? Потому что я прекрасно знала, насколько офигенно почувствовала себя в момент, когда разрозненные шутки наконец-то начали обретать форму.

Стоило закончить одну песню, и в голове возникало начало другой. Даже закрыв блокнот, я не отпускала гитару: перебирала струны, наигрывая мелодии в такт шуткам, подстраивая панчлайны под простые, запоминающиеся мелодии. Вот и пригодились все наработки, которые я сочиняла годами. Я даже не заметила, как наступил вечер. Не шевельнулась, когда кончилась вода. Только отсутствие кофе и стук в дверь вырвали меня из транса.

Сэм сунулась в комнату.

— Девон жарит барбекю, хочешь чего-нибудь?

Я уже собиралась отказаться, но в животе заурчало.

— Лучших вегетарианских яств, пожалуйста.

Сэм оглядела разбросанные по сараю заметки.

— Работа кипит?

— Звезды сошлись, кажется. Я придумала, с чем выступать.

— Оставайся на ночь. Да хоть живи.

— Уверена? – рассмеялась я.

Сэм кивнула.

— Сарай в твоем полном распоряжении.

Так я и провела следующие несколько дней: на полу с блокнотом, гитарой и телефоном, отвлекаясь только на походы в туалет, прогулки по пляжу и обеды с Сэм и ее семьей на заднем дворе. А как-то ночью, пока я лежала на диване без сна, пялясь в потолок и мысленно репетируя новую песню со сложным переходом, телефон запиликал. Я провела пальцем по экрану и поднесла телефон ближе к лицу.