220 метров - Евгения Овчинникова Страница 78

— Нет, – поспешно сказал Скрынников, и по его интонации Лена поняла, что ее подозрение было верным. – Максимум час. Я, кстати, нашел дело вашей мамы в архиве. – Он взял с подоконника картонную папку с номером и протянул Лене.

Лена, помедлив, взяла ее и раскрыла. Из папки на нее с фото смотрела мать.

— Надо же, – сказала она. – Сохранилось. Я тоже принесла парочку.

— Можете забрать себе фотографии, если хотите, – сказал Игорь Вячеславович. – Такие старые дела никто не проверяет. Если что, совру, что фото не было.

Больше всего Лене хотелось захлопнуть папку, но она видела, что Скрынников за ней наблюдает, и взяла обе фотографии: мамино фото крупным планом с первомайской демонстрации и фото с выпускного Лены. Между ними была заметна огромная разница, хотя Лена привыкла думать, что мать в последние годы почти не менялась. Она положила обе фотографии перед собой на стол. Дальше шло заявление, написанное Лениной рукой. Тетрадный лист, чернила поблекли от времени, бумага истончилась. Лена закрыла папку и вернула ее следователю.

— Спасибо.

Разговор занял два часа и сильно утомил. Казалось, они ходят по кругу и никак не приближаются к выходу. Лена злилась. Образ жизни матери, отношения с Иваном Вадимовичем, отношения с соседями по их коммуналке в Коломне и по коммуналке на 5-й Советской. Следователь заметил ее раздражение.

— Я задаю вопросы с разных ракурсов, чтобы картина была полнее, – мягко сказал он.

Добрались и до вопроса, чем занималась Лена в день исчезновения матери. Потом последовал рассказ о поисках, визитах к Ивану Вадимовичу, не выглядел ли он подозрительным или взволнованным, не встречала ли в те два раза Лена кого-то из жильцов.

— Не выглядел он подозрительно, обычный алкаш, – мрачно сказала Лена.

Других жильцов коммуналки она помнила слабо, описала, как могла, без имен. Воспоминания на удивление не волновали, она пересказывала события механически, будто описывала картинку.

— Вы не подавали заявление на признание умершей? – спросил Скрынников.

— Нет, какой смысл, – пожала плечами Лена.

Следователь посмотрел на нее, как будто знал, что она чего-то недоговаривает. Лена думала, не рассказать ли о визите Николая, но промолчала. Рассказывать еще об одном любовнике матери было стыдно. С момента, как она вошла в кабинет, Лена испытывала жгучий стыд за мать, за себя, за то, что Миша оказался рядом с историей спивающейся женщины, вокруг которой до смерти водили хороводы любовники. История была мерзкая, как испорченная еда, забытая в холодильнике.

Телефон Скрынникова, лежащий экраном вверх, зазвонил.

— Ваш супруг звонит. Алло, Михаил, – сказал он в трубку.

Он замолчал и слушал, что скажет муж, и по его лицу было видно, что ничего хорошего Миша не говорит.

— Вызывайте скорую и полицию через 102. Это формальности. Скорая зафиксирует смерть, а участковый задокументирует. Я сейчас подъеду, двадцать минут.

Он сбросил звонок. Лена смотрела на него.

— Иван Вадимович умер.

— Как?

— Пока непонятно. Придется договорить в следующий раз, – ответил следователь, поднимаясь со стула. – Я вам позвоню завтра утром.

— Да-да, конечно, спасибо, – ответила Лена.

Они вышли из кабинета, Игорь Вячеславович коротко попрощался и ушел. Лена присела на стул для посетителей и позвонила мужу.