Мир глазами Тамы - Кэтрин Чиджи Страница 87

Позднее, когда они поужинали, Роб дал мне косточку от своей отбивной, чтобы я мог выклевать оттуда мозг.

На рассвете я услышал, как за окном спальни кто-то обращается ко мне на родном языке: это сестра звала меня издалека.

— Брат! Брат! Лети сюда и попробуй! Лети и отведай!

Пока я не совсем проснулся, мне казалось, что я снова в сосняке, снова слеток и она учит меня разбивать улиток о землю и наклонять голову, чтобы слышать движение личинок, которые под землей грызут корни трав. Я открыл глаза, встряхнулся, пробуждаясь, покинул свою кровать, свое желтое одеяльце, вращающееся солнце с луной, звездами и облаками, миновал коридор, выскользнул в кошачью дверцу – мяу! – и устремился на голос, голос моей крови. Почему сестра зовет меня сейчас? Неужели мне наконец прощен мой уход? Неужели так заведено в дикой природе? Но голос сестры доносился не из сосен. Я летел над гравиевой дорожкой вниз, к вишневому саду, где ветви ломились от почти созревших ягод, мягких, подрагивающих, ярко-зеленых в бледном утреннем свете. С деревьев на нас смотрели яркими глазами муляжи птиц, я знал, что они – неживые, что это просто такой трюк. Быть может, мы снова станем играть в наши игры, сестра и я, передавая друг дружке листок, «держи его, нет, не хочу, держи сам», и переворачиваться на спины при появлении отца, показывая ему свои мягкие брюшки. А когда вся стая запрокинет головы в совместном хоре и сорочий гимн вознесется, сотрясая голубые небеса, я буду знать его слова.

— Брат, – звала сестра, – тебе надо это попробовать. Сюда, я здесь!

Я нашел кусочек свиного сала и кусочек бараньего жира. Пришлось задержаться, чтобы их схватить.

— Сюда, – звала сестра. – Ты почти на месте.

Потом я увидел ее на траве у дальнего забора, в проволочной коробке.

— Ты в ловушке? – спросил я.

— Нет.

— Разве это не ловушка?

— Не ловушка. Не ловушка.

У коробки было два отделения, их разделяла зеркальная стенка, а еще имелся вход, как приглашение к пиру, там блестела крышка от консервной банки, и мне следовало догадаться, следовало заподозрить.

— Бараний жир, сало, кошачий корм, масло, – сказала сестра. – Хочешь попробовать? Все это можно отведать. Можно съесть.

Низкое утреннее солнце сверкнуло в зеркале, зеркало сверкнуло в моих глазах, и мне следовало догадаться, следовало заподозрить, но передо мной было все для сияющего пира, все для еды, и меня звала моя сестра, моя кровь, и я вошел внутрь. И дверца захлопнулась.

— Теперь мы оба попались, – сказала сестра.

— Зачем ты это сделала?

— Мне было одиноко. – Она высунула голову из-за зеркала и посмотрела на меня.

— Тебе кранты, засранец, – сказал я.

— Что это значит?

— Не знаю.

— Ты больше не говоришь как птица.

— Нет?

— Нет.

— Но они сделали птицу, которая говорит как я. Роб и Марни. Люди в доме.

— Люди не делают птиц. Люди делают людей. Наверное, они украли яйцо.

— Эта птица не из яйца.

— Не может быть. Без яйца птицы не сделать. Откуда она взялась?

— Из картонной коробки.

— Что такое картонная коробка?

— Вроде квадратного яйца.

— Ой.

— И внутри этой птицы мой голос. Мой человеческий голос. Он говорит: «Доброе утро, добро пожаловать, я – Тама. Тебя так и хочется съесть. Это не смешно. Мяу».

— Значит, не настоящая птица.

— Подделка. Копия.

— Кстати, о птицах, – шепнула сестра через сетку, – тут со мной кто-то есть.