Убийство в Кьянти - Камилла Тринкьери Страница 106

— Не нужно кофе, пожалуйста. Но я бы не отказался от еще одного стакана воды.

Юнас улыбнулся.

— Простая. Без газа.

— Спасибо.

— Юнас из Эфиопии. В Италии теперь полно африканцев. Скоро у нас будут только дети цвета капучино. Некоторые от этой мысли приходят в ужас. Я – нет. – Она улыбнулась, не скрывая гордости.

Нико задумался, ждет ли она комплимента за свою терпимость.

— А теперь расскажите мне о себе, Нико.

— Нечего рассказывать. – Прежде чем его вынудили сообщить информацию, которой он не желал делиться, появился Юнас с заказом. Нико схватил стакан и залпом выпил воду.

Мария поняла, что он собирается уйти.

— Смерть моего брата, должно быть, сильно расстроила Тильду Морелли.

Нико замер.

— Я слышала, вы родственники.

— Да. Она кузина моей жены. – К чему она клонит? Нико поставил стакан и полез в карман, чтобы расплатиться. – Думаю, его смерть расстроила многих, – сухо ответил он.

Мария склонила голову. С маршалом она была очень осторожна, но этот мужчина вел себя грубо, и она хотела, чтобы он об этом пожалел.

— Они были очень близки, знаете ли.

Ее слова прозвучали как удар в живот. Нико встал и бросил десять евро на стол.

— Извините. Мне действительно пора идти.

Мария почувствовала, как внутри нее что-то закипает. Отвержение в любой форме приводило ее в ярость. У американцев была репутация добрых, даже доверчивых людей. Кем Нико Дойл себя возомнил? Она лишь пыталась помочь, решив, что он, должно быть, одинок.

— Мне жаль, Мария.

Она приняла его извинение своей самой милой улыбкой: она всегда умела скрывать чувства. Ее гордость требовала этого. Этот глупый мужчина заслуживал пощечины.

Нико снова прижал Хвостика к себе.

— Вы застали меня в неподходящий момент.

Она махнула рукой.

— Боюсь, хорошие времена прошли для нас всех.

— Надеюсь, не для вас. – Он ушел.

— А теперь я возьму свое пиво, – крикнула она Юнасу, когда Нико уже не слышал. Мария вспомнила о бедном погибшем Робби, своем единственном брате, вернувшемся без намерения увидеться с ней и даже не позвонившем. Он оставил ее, чтобы зализать свои раны на другом континенте, к тому же разбогател. Она откусила кусочек шоколада, который подавали с кофе.

«Надеюсь, не для вас». Что ж, это было неожиданно, возможно, даже мило. Пока шоколад таял во рту, таял и ее гнев. Хорошие времена все еще могли вернуться.

Даниэль увидел, что Нико направляется к северной части площади, и вышел ему навстречу.

— А где ваш бокал вина? – спросил юноша после приветствия.

— Для этого еще рановато. Я пришел поговорить с маршалом. – В голосе американца звучала тревога. Появилось что-то новое. Что ж, у него тоже были новости.

— Я оставил его в кабинете за звонком Делла Ланге. Не знаю, там ли он еще. – Даниэль принялся гладить Хвостика, чтобы унять учащенное сердцебиение. – Мне тоже нужно кое-что ему рассказать, кое-что важное, о чем я узнал от Арбена. – Нико видел, как Даниэля распирает от желания с ним поделиться. Бригадир продолжал машинально гладить пса, и Хвостик неожиданно лизнул его в запястье. Погруженный в свои мысли, Даниэль не заметил этого. Не будет ли маршал возражать, если он передаст Нико слова Арбена? В конце концов, он сам привлек Нико к этому делу. Он с минуту обдумывал такую возможность, затем тяжело вздохнул. Нет. После разговора с Делла Ланге маршал будет в ярости. Он перевел все внимание на Нико. – Я бы пошел с вами в участок, но я на службе.