Сын своей матери. История идеальной семьи, в которой вырос психопат-насильник - Джек Олсен Страница 127

— Хотела бы я знать. Мне снятся кошмары, что я снова с Фредом и он вот-вот выкинет очередное безумие. Он обманул так много людей. Я даже объяснить это не могу. Иногда я по нему скучаю. Вот что хуже всего. Господи, Соня, это так унизительно.

— Если он так тебя разрушает, зачем ты продолжаешь ему звонить?

— Не знаю. Я жила с ним все эти годы. Я просыпаюсь в каком-нибудь чужом городе, звоню ему, а он говорит: «Пупсик, возвращайся домой. Возвращайся домой. Здесь ты в безопасности, Сладкая Пташка». Но рядом с ним я не в безопасности! Рядом с этим человеком никто не в безопасности! Он выворачивает тебе голову наизнанку. Тянет в одну сторону, а толкает в другую. Ты уже не понимаешь, что с тобой вообще происходит. Я знаю, что не должна к нему возвращаться. Проще уйти и стать бродяжкой.

— Ты собираешься с ним увидеться, пока ты здесь?

— Завтра. Нужно договориться, как забрать одежду.

— Только не дай ему снова сделать тебе больно.

— Не волнуйся, Соня. Не дам.

Она увидела его под дождем у застекленной карусели рядом с зелеными лужайками парка Риверфронт. На лице было то же нарочито невозмутимое выражение, челка зачесана почти на глаза. У ног суетилась маленькая собачка.

Эти Коу, подумала она. Они словно не могут существовать без своих питомцев. Интересно, что его мать сделала с моим колли.

Она подошла и сказала:

— Привет, Фред.

— А, привет, Дженни, – ответил он.

И тут же отступил назад. Вместе с собакой он скрылся за небольшим зданием как раз в тот момент, когда к ней под дождем подошли двое мужчин в деловых костюмах.

Они взяли ее под руки.

— Дженнифер Коу? – спросил один.

— Д-да.

— Вы арестованы.

1981 год

62

В первую ночь нового года, через несколько дней после ареста Дженни Коу, тридцатидвухлетняя женщина шла под голыми деревьями в нижней части Саут-Хилл. Зная, что происходит в районе, она подготовилась: в глубоком кармане пальто лежал баллончик с CS – слезоточивым газом.

Сразу после десяти вечера она заметила бегуна, направлявшегося к ней. Баллончик она привела в боевую готовность почти машинально. Еще несколько месяцев назад ей было бы неловко, но теперь на Саут-Хилл это стало почти таким же привычным жестом, как раскрыть зонтик.

Немного успокоившись, когда мужчина остановился у многоквартирного дома и наклонился, будто завязывая шнурок, она продолжила идти. Он выглядел спортивным, среднего роста, лет двадцати пяти – тридцати, в сером спортивном костюме и светлой шапке-чулке. Но, поравнявшись с ней, он зажал ей рот рукой и потащил к кустам. Она успела брызнуть ему в лицо из баллончика.

Он закричал и бросился бежать. Собака взяла след, но потеряла его через квартал: мужчина, как выяснилось, скрылся на машине.

Девять часов спустя другая женщина, обманчиво хрупкая, но очень сильная, вышла из дома на Саут-Хилл и через утреннюю дымку направилась к автобусной остановке в Линкольн-Парке. Энни Яксич вполне соответствовала типу женщин, на которых чаще всего нападал насильник: невысокая, стройная, с темно-каштановыми волосами и большими зелеными глазами.

Маршрут через Линкольн-Парк уже не раз фигурировал в делах о нападениях, но миссис Яксич это не пугало. Под внешностью девочки-подростка скрывалась опытная взрослая спортсменка, способная дать отпор большинству мужчин. Она не без самоуверенности думала, что если насильник из Саут-Хилла когда-нибудь выберет ее, плохо придется ему.