Кровный омут - Наталия Лирон Страница 144

Убирает руку ото рта, хлопает ящиком стола. У нее в руках прозрачный скотч.

— Молчи! – заклеивает мне рот. Снова.

Быстро тащит стул со мной через всю комнату в старую часть дома, очень похожую на деревенские сени. Я машинально перебираю привязанными ногами, спотыкаюсь, падаю на колени:

— М? М-м-м? – пытаюсь спросить.

— Жека! – она зыркнула в окно. – Вот же гаденыш мелкий!

Я тоже смотрю туда.

Высокий парень с торчащими из-под шапки рыжими кудрями закрывает скрипящие ворота изнутри, пытаясь справиться с тяжелым примерзшим засовом, и недоуменно разглядывает Тонину машину. Поодаль стоит какая-то девушка.

Сердце колотится в груди:

— Гм-уа? Эгго Гмм-уа?

— Я убью его, слышишь?! – Тоня нависает надо мной нос к носу. – Убью, но тебе не отдам. – Двигай!

В углу сеней – длинная занавеска на удочной леске.

— Не знаю, какого хрена он приперся, да еще и с какой-то девкой! – Она толкнула меня вместе со стулом к стене, наскоро примотала поперек груди с руками к спинке поверх веревок. Привязанная к кровати только за предплечье, затекшая правая рука болтается вдоль тела сырой тряпкой. – Клянусь, я убью его, если ты издашь хоть один звук, – она долго смотрит мне в глаза. – Меня ничто не остановит, терять мне нечего. Потом и тебя убью, и себя, мне уже все равно. Он мой! Был моим, моим и останется. Слышишь?

Я быстро киваю.

Она дергает веревку, затягивая узел:

— Я не шучу, попробуй только пикнуть.

Тоня задергивает занавеску и идет навстречу жалобному скрипу тяжелой открывающейся двери. Между занавеской и стенкой остается узкая полоска, в которой видна бревенчатая кладка и пахучая пакля между бревен.

— Ну здра-а-авствуйте, приехали! – Я слышу ее голос, нарочито-бодрый и неестественный.

— Мам… – Голос парня. – Ты-ы-ы… как это…

Слепленный из света и огня шар прокатывается внутри. КИРА!!! Я слышу его, слышу!

Дрожащий и пульсирующий слезами огонь растет во мне, затмевая все. Он живой! Он на самом деле живой! Кусаю губы до крови, чтобы не закричать. Мой мальчик!

Даже когда я увидела фотографии, даже когда Тоня подтвердила, я все равно не верила до конца, все равно сомневалась.

И тут же тяжелый холод падает в душу от ее слов: «Я убью его, убью, но тебе не отдам». Боже…

— Мам… – говорит он. – Я… Мы… Когда увидел твою машину…

Он так близко, стоит только сделать шаг и дотянуться.

— Здрасьте, – сдавленный чужой голос девушки.

— Здрасте, – бурчит Тоня. – Так что?

— А ты тут как? – Кира переходит в наступление. – Ты ведь сказала, что поехала в Новосиб, что тебя срочно…

Через неплотную ткань занавески вижу смутное очертание фигур, а через зазор – движущиеся корявые тени на стене.

— То, что я сказала, не имеет значения, – резко отвечает Тоня, чеканя каждое слово, – а вот что ты тут де-ла-ешь, когда должен быть в школе?! – она срывается на крик.

— Э-э-э… – он растерян, – мы тут с Настей…

— Не с Олей?

Это он! Это точно он! Сквозь огрубевший мужской тембр я слышу его детский голосок. Тот же присвист на «с» и чуть шепелявое «ш».

— Так, пошли на улицу. – Дверь заскрипела, Тоня вытолкнула всех во двор.

Гадина!

Что делать?! Что же мне делать?! Внутри клубком плетутся злость и нежность, надежда и обреченность. Нет, не может она его убить! Не может такого быть! Она любит его, слишком сильно любит!