Актер - Крис Макдональд Страница 146

Я прислонился к столу у дальней стены, на котором стояло четыре огромных букета. За одной из ваз кто-то припрятал упаковку болеутоляющего. Я начал смеяться от пришедшей в голову мысли.

— Это все из-за психотерапии. Вы испугались, что я пойду к мозгоправу. Поэтому встретились с Ванессой и заявили, что нужно как-то вернуть меня в строй.

Царапая тростью пол, Джонатан развернулся в кресле полубоком.

— Эмми Рид пошла к психотерапевту, и вы сбросили ее со счетов.

— Эмми Рид не творец. Творец понимает, что не может исцелиться, что увечья необходимы, чтобы двигаться вперед. А все эти разговоры… Снова и снова тебе талдычат, что ты достаточно хорош и должен принимать себя таким, какой ты есть, но все мы в глубине души понимаем, что это самообман. О, тебе бы понравилось общаться с психотерапевтом – телом и душой отдаться исцелению, избавиться от того самого, что отличает тебя от других.

Кто-то из участников церемонии забыл на столе бейдж. Судя по фотографии, он принадлежал элегантной женщине за пятьдесят, которая показалась мне смутно знакомой.

— Райя пыталась покончить с собой, – сказал я.

Я повернулся – Джонатан сидел опустив голову.

— Вы слышали, что я сказал? Райя, с которой вы работали, которой велели игнорировать предписания врача, наглоталась таблеток, пыталась умереть. Джонатан!

Я сорвал голос, отчаянно желая добиться от него хоть какой-то реакции. Схватил забытый на столе пропуск, натянул вокруг шеи фирменный ремешок Академии, как гарроту. Зрители на экранах разразились аплодисментами под конец чьей-то речи.

— Я рад, что ей не удалось, – произнес он, не поднимая глаз. – Райя хорошая актриса, а после всего пережитого могла бы стать выдающейся. Надеюсь, эта возможность еще не потеряна.

— Она чуть не умерла. А Патрик умер, пытаясь доказать вам, что он «выдающийся».

Я швырнул пропуск обратно на стол.

— У него могло получиться.

— Что?

— Стать великим актером. Признаться, я никогда не видел в нем особой перспективы. Но в ту ночь… он был великолепен.

Я смотрел на него в ужасе, в отвращении от того, что он это произнес, от того, что я его понял. Я всегда считал себя хорошим человеком, который посвятил жизнь актерскому мастерству, чтобы искупить вину перед другом, и только теперь осознал, что все-таки стал чудовищем, которым меня хотел сделать Джонатан.

— Вы должны были его остановить.

Он развернулся ко мне, глубоко вздохнул и посмотрел прямо в глаза.

— Как и ты.

— Я был молод.

— Ты был достаточно взрослым.

— Вы были его учителем.

— А ты – его другом.

— Почему вы его не остановили?

Я подскочил к креслу, навис над Джонатаном. Он смотрел сквозь меня куда-то в потолок, словно мои переживания были ниже его достоинства.

— По той же причине, что и ты. – Он опустил голову, посмотрел на меня исподлобья. – Хотел узнать, сделает он это или не сделает.

Его слова медленно оседали в голове, дышать становилось все труднее. Я озирался по сторонам, не в силах посмотреть ему в глаза, зная, что он прав. Конечно, он был прав. Дело было не в соперничестве и не в Нине. Я не вмешался, потому что хотел увидеть, как кто-то приносит высшую жертву ради искусства.

Джонатан с усилием поднялся, стукнув тростью по ножке кресла, его мышцы дрожали от напряжения.

— Я бы сделал этот выбор снова, – сказал он. – Ради того, кем ты стал, ради тех миллионов жизней, которых ты коснулся и коснешься в будущем.