Кровный омут - Наталия Лирон Страница 146

— Я свалю тут, в сени. – Его голос раскатистый.

— Нет, – сзади стоит Тоня, – неси сразу в комнату, ближе к печи, пусть подсохнут.

— Ага, – снова Кира, – пару хо́док, а остальное можно сложить тут, около…

Полено валится на пол, краем задевая занавеску, и оказывается возле ножки стула.

Инстинктивно дергаюсь, поджимаю ногу и перестаю дышать. Живот скручивает узлом боли.

— Жека, – оглушительно орет Тоня, – быстро в комнату! Иди в комнату! Сейчас же!

— Мам, ты чего? – занавеска колышется между нами живой мембраной.

Нет-нет, пожалуйста, милый, нет. Иди в комнату. Иди… Не сейчас, не…

Он подбирает полено, которое уронил. Ткань занавески подрагивает, носок моего ботинка… Боже, пожалуйста. Не заметь, мой хороший, иди… иди, иди.

— Э-э… – Секунды вязнут в меду вечности, как пчелиные лапки… – Э-э-э-э…

Пальцы касаются занавески.

— Ма-а-а-ам…. – Голос далекий и глухой.

Шуршание петель, скользящих по леске, на которую посажены. Оглушительно!

Рыжий. Румяный. Худой. Смотрит… Глаза огромные.

— М-м-м… м-м, м-м, м-м… – Я мотаю головой из стороны в сторону.

— А-а-а!!!

— Гм-м-м-м!

— А-а-а!

Из-за его головы взлетает рука, сжимающая полено. Гулкий стук! Кира кричит. Еще удар. Он бессильно падает на пол.

— Тварь! – орет Тоня.

— Аа-а-а! – звонко кричит девушка Настя, забившаяся в угол сеней, – нет-нет-нет! НЕТ! – потом дергается в попытке убежать, но Тоня толкает ее в стену, потом бьет поленом – раз, другой, третий, – пока та не стекает на пол, затихая.

— Гм-м! М-М-М! – кричу я.

— Ты довольна, – в ответ орет она, – уродка?! ТЫ, мать твою, ДОВОЛЬНА?

Я ничего не сделала. Я же НИЧЕГО НЕ СДЕЛАЛА!

— Гм-м-м-м!!

Она берет Настю за одну ногу и пытается тащить – не получается. Хватает за обе…

— Гмнн-т! НН-Т!

На полу грудой валяются дрова, Тоня тащит девушку из сеней в дом, та волочится обмякшей куклой, стукаясь головой о деревяшки и порог. Холод пробирается внутрь – она что, мертва? Мертва?

Снова дергаю веревки, раскачивая стул. Еще…

Тоня возвращается.

Нет, не трогай его. Не трогай его!

Она берет Киру сразу за обе ноги – гораздо нежнее, не так, как девчонку, – и пытается переместить его плавными рывками. Тяжелый.

Она приволокла и его в дом… Дверь захлопнулась. Нет, Господи, НЕТ! Она ведь убьет его!

Глаза наполняются жгучим воздухом, руки сами собой сжимаются в кулаки.

— Рр-р-р-гм… – встаю на ноги, с силой ударяя стулом о стену.

Боль остро отзывается в позвоночнике. Еще…

— Р-р-р-г-м-м-м… правой рукой рву веревки… Шаг… дергаю тяжелую дверь в дом. На спине огромным горбом висит сломанный стул.

Ч-что?! Что, что?! Вонь. Керосин. Она вываливает на пол багрово-черные угли.

— Гм-м-н…

Веселый оранжевый демон тут же жадно вспыхивает, сжирая затравку.

— Н-н-н… – цепляюсь рукой за скотч на лице, не успеваю…

Тоня тут же оказывается рядом. Сверху полено… Удар. Складываюсь, невольно подставляя бок. Боли нет. Разворачиваюсь и с размаху бью ее корпусом, к которому все еще привязан наполовину сломанный стул.

— А-а-а!! Тв-в-варь! – звериный рык, она падает на пол.

Я спиной падаю сверху. Прямо на нее.

— А-а-а-а!!

Боль. Ее, моя. Она толкается подо мной, пытаясь скинуть:

— Ненавижжж…

Пламя бежит по полу, перекидывается на занавески, плед, диван.

Я дергаюсь, чтобы освободить левую руку.

Удар…

— Гм… Кхм…