Дом стыда - Лин Йоварт Страница 148

По мере того как слова Джейн ложились на пленку, Элеонора все больше приходила в растерянность. Например, Монтагью говорила Ланкастеру, что Джейн помалкивала, находясь в приюте, однако сама Джейн заявила, что им не разрешали открывать рот. Кроме того, мать Джейн сообщила доктору Ланкастеру, что ее дочь дала подножку Люси и ее подругам в автобусе, в то время как Джейн утверждала обратное.

Монтагью уверенно заявляла, что многие подопечные в приюте страдали от психических расстройств. Этой же точки зрения придерживались Ланкастер и автор ирландского доклада. Джейн нельзя было исключить из числа психически неуравновешенных девушек.

И все же по мере дачи показаний Джейн все больше нравилась Элеоноре, отчего было все труднее подозревать ее в совершении преступлений. «Никогда-никогда не позволяйте преступнику вас дурачить», – говорили на курсе «Смерть и обман», и Элеонора то и дело мысленно напоминала себе об этом правиле. Если Джейн виновна, то на ее совести убийство трех человек и похищение останков собственного ребенка. У нее не было алиби, зато имелось много побудительных мотивов.

Джейн закончила рассказ о том, как вытащила деньги из кармана травмированного Макса и вышла на дорогу, ведущую в Хоршем, неожиданно вздохнула и произнесла:

— Вот и вся моя история.

Вся? Она что, шутит? Они провели в комнате для допросов несколько часов, а Джейн даже не начала давать показания о трех убийствах. Коттер придет в бешенство.

— Сделаем еще один перерыв, – предложила Элеонора.

На кухне, куда они пошли выпить по чашке чая, Ожье был не в силах скрыть возбуждение.

— История с Максом – еще одно убийство, о котором мы даже не подозревали. Она точно проведет остаток жизни в тюрьме.

— Да, но необязательно так радоваться по этому поводу.

— Мы установили личность преступницы, арестовали ее, и она призналась в четвертом убийстве. Мы хорошо выполнили свою работу – почему же мне не радоваться?

— Рано пока – надо сначала все это доказать. Вот увидите: адвокат накидает тысячу юридических отмазок, которые не позволят посадить ее за убийство Макса, – девочке было всего четырнадцать лет, ей угрожал мужчина в два раза больше ее ростом, который ее обокрал, она пребывала в шоке после автокатастрофы и не далее как в то же утро похоронила своего ребенка. И это лишь то, что сходу пришло мне в голову. Любой адвокат камня на камне не оставит от обвинения.

Ожье принял несколько обескураженный вид, но только на секунду.

— Есть три других убийства. Никакого алиби, мотивов хоть отбавляй, пряталась двенадцать лет, выжидая момент для мести…

— Боже, вы рассуждаете как миссис Уоттл, помешанная на детективных сериалах. Правда, упускаете из виду такую вещь, как улики. А с ними у нас не густо. Пока нет даже намека на то, что подозреваемая находилась в местах преступлений в указанное время. – Элеонора посмотрела на часы. – У нас есть восемь минут. Найдите кого-нибудь, пусть они проверят микрофиши газетных полос за ноябрь шестьдесят первого года и посмотрят, нет ли каких-либо сообщений об автомобильной аварии неподалеку от Хоршема, повлекшей смерть человека по имени Макс. Необходимо установить его имя и фамилию, дату и время происшествия и факт смерти, чтобы сравнить эти данные с показаниями Джейн. Что, если она все это выдумала?