Смертельная боль - Андреас Грубер Страница 15

Сабина коротко кивнула остальным и села. Марк бросил на нее молчаливый взгляд и указал глазами в сторону обоих мужчин.

Хоровиц расположился рядом с Сабиной. В прошлом году их не раз вызывали сюда в таком же составе. Чаще отчитывали, реже хвалили. И это несмотря на то, что они раскрывали запутанные дела, с которыми не справлялись другие группы.

— О чем речь? — выдавила Сабина, почти не разжимая губ.

— Не знаю, — прошептала Тина, сидевшая рядом с ней. — Но настроение не эйфорическое.

Сабина посмотрела на Снейдера. Он раздраженно поглядывал на свои наручные часы. Одна нога нетерпеливо стучала по полу. Не очень хороший знак, вероятно, он предпочел бы сейчас оказаться в каком-нибудь другом месте — например, в камере для допросов с опасным преступником.

— Хорошо… да, дорогая… — улыбнулся ван Нистельрой. — И не забудь полить орхидеи до конца недели… Мне пора закругляться.

Наконец он завершил разговор, сунул мобильный телефон в карман и огляделся. Выражение его угловатого рябого лица мгновенно изменилось. Он выглядел так, словно съел ядовитую кобру и теперь мучительно ее переваривал.

— Что ж, если можно, я начну, — сказал один из двух незнакомцев, но ван Нистельрой поднял руку:

— Мы еще не в полном составе.

Он взглянул на часы — десять ноль одна.

— Если речь пойдет об истории в БКА, которой я сейчас занимаюсь, то все это сборище напрасно, — хмуро заявил Снейдер. — Я не могу и не хочу ничего говорить на данном этапе…

— Мартен, дело не в этом, — перебил его ван Нистельрой.

Снейдер поднял бровь, затем наклонился вперед и уперся локтями в колени.

— Oude Schijtkerel[4], — выругался он, и Сабине даже не хотелось знать, что это означает. Он достал из кармана пиджака свой футляр и воткнул длинные акупунктурные иглы в татуированные метки на тыльной стороне ладони. Пока они ждали, он покручивал иглы.

Наконец дверь открылась, и вошли двое мужчин, которых Сабина знала по многочисленным выступлениям и приемам в БКА, к тому же их фотографии висели в холле рядом с портретом ван Нистельроя: Фридрих Дромайер, вице-президент БКА, и Ион Эйса, третий президент. Для Сабины это стало полной неожиданностью.

Она общалась с Дромайером лично всего однажды, и тот разговор, состоявшийся два месяца назад, навсегда запечатлелся в ее памяти. Солидный возраст — ему было шестьдесят пять лет, — высокий рост, седые волосы, хриплый голос с кашлем курильщика и глубокий уродливый шрам через весь лоб от старого огнестрельного ранения. В общем, довольно зловещий вид. Ему дали прозвище Железный Кулак, и не только из-за его непреклонности. Он носил протез правой кисти. Вообще с подобным физическим недостатком ему бы никогда не доверили такой престижный пост, как вице-президент БКА. Но Дромайер был исключительным человеком, который уже много лет доказывал, что держит все под жестким контролем. Настоящий железный кулак.

Ион Эйса был полной его противоположностью. Привлекательный карьерист лет сорока, своего рода рок-звезда БКА, на которого в коридорах главного здания засматривались многие коллеги-женщины.

После того как Дромайер и Эйса заняли места на двух последних свободных стульях, ван Нистельрой уселся за свой стол.

— Оба господина — представители Федеральной разведывательной службы. На этом совещании они останутся анонимными.