Актер - Крис Макдональд Страница 155

— Зачем приехала в Церковь? – спросил я, когда мы проезжали бывшие заводы Кингс-Кросс. – Удостовериться, что он умер?

— На тебя хотела посмотреть. Убедиться, что все нормально.

— И?

— Тебе пора подстричься. Снова оброс, как дикарь.

Я ощупал непослушные вихры на виске.

— А еще, – сказала она, – я хочу тебя просканировать.

— Просканировать?

— Мы делаем снимки мозга актеров, когда они в роли, когда играют Шекспира, после сложных съемок. Пытаемся понять, что происходит вот тут. – Она наставила палец мне на лоб. – Я хотела просканировать тебя.

— Я больше не снимаюсь.

— Твою ж… Только не говори, что отказал Бенни!

— Что?

— Ты хоть представляешь, сколько усилий потребовалось, чтобы все устроить? У меня ведь больше нет черной книжечки Несс. Связаться с Эмми Рид из Португалии было все равно что шифр «Энигмы» взломать.

— Что, прости?

Она улыбнулась.

— Но почему?

— Я фанатка. – Она отвернулась к окну. – И Пат тоже был твоим фанатом. Я бы хотела, чтобы ты остановил его в ту ночь, но он сделал это сам, а ты был просто мальчишкой. Он сам шагнул со стула.

— Он был потрясающий. Когда я смотрел на него… Короче, его невозможно было не любить.

— Любить его было легко. Мир потерял удивительного актера, и я не хочу, чтобы он потерял еще одного.

Я протянул ей ладонь. Продолжая смотреть в окно, она взяла меня за руку.

— Я не могу, – сказал я. – Не могу играть.

— Тебе не надо каяться. Никто тебя не винит. Я так точно.

— Спасибо. Правда, спасибо. Но я не могу вернуться. А теперь этого и не нужно.

Она оглянулась на меня.

— Но мозг-то можно отсканировать? – улыбнулась она.

— Поговори с моими агентами.

Она отпустила мою руку. Мы расхохотались, я вытер выступившие слезы. У Ватерлоо мы остановились, чтобы высадить Эмбер. У нее были куплены билеты на спектакль в «Олд Вик».

С тех пор прошло немногим меньше года. Я сидел в своем вагончике и смотрел в окно на бесконечный галечный берег. Стояла поздняя осень, по камешкам под окном накрапывал дождик. За нитями облаков над морем садилось солнце – этот пейзаж не наскучил мне даже теперь, спустя четыре года.

Я бросил взгляд на кактусы, высаженные вокруг старой лодки, которую я не без помощи соседей приволок в сад, и забеспокоился: не сгниют ли от сырости? С лодкой я возился уже несколько месяцев. Сперва соскоблил старую краску, обнажив древесину; что делать дальше, я не знал. Выходить на ней в море было нельзя. Тогда я решил устроить в ней клумбу – заставить горшками с цветущими многолетниками. Поддерживать жизнь в единственной на всю Британию пустыне было делом заведомо проигрышным, но я научился смотреть на это философски. Мне больше не хотелось иметь дела с бессмертием.

Вдалеке раздался какой-то звук. Я выключил музыку, отставил кружку с чаем. Тихий металлический скрип старого велосипеда; через несколько секунд он прекратился. Я прошел в другой конец вагончика и прислушался.

Шорох гальки, шаги. Владельцы большинства окрестных домов использовали их в качестве летнего жилья или сдавали в сезон отпусков туристам, и в это время года людей в округе было немного. Шаги приблизились к дому, и я вышел в коридор, чтобы встретить гостя. Скрипнул деревянный настил у двери, который я положил поверх гальки. В щель почтового ящика что-то ударилось. Свернутая в трубочку газета с глухим стуком упала на пол и развернулась.