Кровный омут - Наталия Лирон Страница 155

— Как ты?

— Жить буду, – сонно улыбнулся он.

— Я на это очень рассчитываю, – я продолжала гладить его, невольно думая, что такие же рыжие кудри были у Тони.

— Мы так и не выпили чай. И там же был еще пирог, да, мам?

«Мам…»

— Ты голодный, коть?

«Мам…»

— Угу.

«Мам…»

Я не думала, что кто-то когда-то в моей жизни снова меня так назовет. И уж тем более повзрослевший живой сын.

«Мам…»

— Давай я поставлю чайник и погрею в микроволнушке пирог, да?

Он выдохнул, потирая сонные глаза:

— Это ты в монастыре научилась пироги печь?

— Ага, – я встала с кресла, – сюда принести или на кухню дойдем? Ты как себя чувствуешь?

— Нормуль, пойдем.

На кухне мы снова сели на те же стулья, на которых сидели до прихода врача.

— А… папа по-честному умер? – спросил Кира, пока я ставила тарелку с кусками пирога в печку.

Я на мгновение застыла – о том, что папу убила Тоня, вколов ему парализующее вещество, я не говорила и не знала, стоит ли.

— Да, – я нажала кнопку на микроволновке, – только его настоящая могила в другом месте.

— Покажешь мне? – он встал и выключил чайник. Достал две чашки.

— Конечно, вместе сходим. Возьми тарелки, пожалуйста.

Пирог получился вкусным – капуста с яйцом, как меня научила сестра Филомена, которая когда-то в мирской жизни была поварихой, но Кира отщипнул кусочек и отодвинул тарелку:

— Не, что-то не могу.

— Тебе плохо? – я встревожилась.

— Странно как-то. Устал, будто, я не знаю… две тренировки подряд было, – выглядел он неважно.

— Давай-ка иди в комнату, полежи, – я отодвинула свою тарелку. – Помочь дойти?

— Я сам, что ты, – он поднялся и пошлепал в свою комнату, обернулся. – Пойдем со мной, там же возле кресла маленький столик, или у меня на столе можно поесть, если отодвинуть в сторону бардак.

— Ладно, – я поняла, что он не хочет оставаться один.

Кира лег на кровать, я разместилась в кресле, поставила чай на крохотный столик рядом, а тарелку взяла в руки.

— Мам, а ты правда в Бога веришь? – спросил он, внимательно глядя на меня.

— В Бога? – вот уж неожиданный вопрос. – Не могу тебе ответить точно, потому что сейчас у меня к Господу много вопросов, но, когда принимала иночество, верила. И вера эта была очень светлая. Знаешь, говорят, Господь от нас не отворачивается, это только мы можем от него отвернуться.

— Слушай, а ты это… – Кира покачал головой с некоторым сомнением. – Ты меня в церковь будешь теперь таскать?

Я рассмеялась:

— Да бог с тобой, что ты! Зачем? Хочешь – пойдем, не хочешь – не ходи. Если я верующая, то ты не обязан. Вера – дело добровольное, – я заметила, как он выдохнул. – У нас много еще всего впереди, нам нужно научиться уживаться друг с другом заново. Каждый из нас за эти пять с половиной лет сильно изменился.

— Я тебя даже не сразу узнал.

— Немудрено, ты ведь думал, что я давно умерла, – я отодвинула тарелку и взяла в руки чашку. – Как тебе дышится?

— Гораздо лучше. Только теперь боюсь – вдруг снова так будет?

Я согласилась:

— Может, наверное, но я куплю тебе ингалятор, и станет лучше.

— И что, теперь у меня астма? Раньше же не было.

— Раньше много чего не было. И, кстати, врач рекомендовал к психологу сходить, – я многозначительно кивнула.

— Слышал, – буркнул он, – я не хочу к мозгоправу.

— Дело хозяйское, – легко согласилась я. – Нравится задыхаться – кто ж тебе может запретить!