Инспектор артефактов - Даниил Светлов Страница 17

Я переслал ей изображение Баку, которое дал дядя Слава, и кратко пересказал всё, что узнал. Она слушала внимательно, не перебивая.

— Спасибо, — тихо сказала Настя. — Знаешь… я очень люблю животных. И ещё я очень хочу встретиться.

Меня словно кольнуло изнутри.

— Давай в цирк, — сказал я, почти не думая.

— Я никогда не была в цирке, — ответила она, и в голосе вдруг прозвучала детская беззащитность.

1.2

Цирк оказался настоящим чудом.

Я не ожидал, что он накроет меня с такой силой. Годы изъятий, отчётов, ночных дежурств — всё это растворилось, словно его никогда не было. В полутьме я сидел, смотрел на манеж и вдруг ощущал себя ребёнком: смехом, восторгом, лёгким страхом.

Который был странно уместен.

Аплодировал, показывал пальцем, удивлялся, смеялся.

Настя смотрела на меня почти так же часто, как на представление. В её взгляде проскальзывало удивление — и что-то ещё. Нежность, едва уловимая, как утренний туман.

Сначала вышли слоны. Их движения были величавы, почти медитативны. Потом — тигры, изящные и опасные одновременно. А в конце — бизон. Он тряс огромной мохнатой головой, словно не понимал, куда попал, и вызывал одновременно смех и тревогу.

Бизон фыркнул и уставился прямо в наш ряд. Слишком долго. Как будто ждал.

— Он на меня смотрит, — сказал я.

— На всех смотрит, — ответила Настя. — Он бизон. Ему положено.

Мы рассмеялись — одновременно, громко, как дети. Настя толкнула меня плечом.

— Ты смеёшься громче бизона, — сказала она.

— Это комплимент?

— Не уверена.

Я хотел ответить, но осёкся.

Настя больше не смотрела на манеж — её взгляд был устремлён в первый ряд. Я проследил.

Там сидел мужчина. Сидел слишком прямо, в костюме.

Настя смотрела на него, не моргая; губы сжаты, пальцы вцепились в подлокотник.

— Он следит за нами.

— Да нет. Не следит.

— Только что смотрел.

Мужчина повернулся к девочке рядом и что-то ей сказал — спокойно. Я не сразу понял, куда он смотрит.

Я посмотрел на него ещё раз. Ничего. Обычный.

Настя не моргала. Пальцы всё ещё сжимали подлокотник.

— Кто это? — тихо спросил я.

— Не знаю, — так же тихо сказала она. — Но это не он.

— В смысле?

Она чуть покачала головой, как будто сама не могла объяснить.

— Просто… не он.

Мужчина снова повернулся — уже к манежу. Всё выглядело нормально. Слишком нормально. Настя отвела взгляд, но плечи так и не расслабились.

После антракта я машинально посмотрел в первый ряд. Их не было. Кресла остались пустыми.

Я отвернулся.

И только через несколько секунд понял, что взгляд снова возвращается к этим креслам.

До конца представления я больше не смотрел на манеж.

Я поймал себя на том, что думаю о Ловце. Хотя он здесь вообще ни при чём.

Или я просто надеюсь, что ни при чём.

1.3

Мы начали встречаться. Сначала — всегда у неё, в маленькой однушке в Мурино. Далеко ехать, но мне было легко. Иногда мы встречались на Приморской и после прогулок на заливе ненадолго заходили ко мне.

Я всё ещё опасался приводить её по-настоящему, отделывался общими фразами про музей и «нетрадиционные исследования». Настя не верила, но ждала.

В один из вечеров, после ужина — она накормила меня своей знаменитой фунчозой, и это было божественно, — Настя вдруг сказала:

— Хочешь, покажу, что я рисую?

Я кивнул. Она достала папку. Натюрморты, пейзажи, детские портреты — аккуратные, живые, с правильным светом. Талант бросался в глаза.